Особенности содержания небожителей

Лебедева Ива

— Все равно, кроме сестры, никто не увидит, — пожал плечами маленький паршивец. — А Янли любит бабочек. 

— Если ты попробуешь нарисовать мне бабочку, то вскоре обнаружишь такую же на собственном лице. И я не постесняюсь найти самые едкие и благоухающие чернила.

— Пф-ф-ф! Сестра меня спасет!

Янли тихонько рассмеялась и с какой-то стати ласково погладила брата по голове, явно выражая одобрение. Я задержал дыхание, чтобы не возмутиться вслух, но тут поймал лукавый лисий взгляд, и внезапно вся картина происходящего стала мне ясна.

Кажется,

брат с сестрой тоже понимают друг друга без слов. Маленький поганец дразнил меня не просто так, по глупости или из вредности. Бабочку он мне нарисует… Эта дурацкая бабочка напрочь выбила из моей головы последние воспоминания о промозглом подземелье и о том, как на мне выжигали рабское клеймо.

— Я вам это припомню, семейка насмешников, — пообещал я, прекрасно понимая, что никто не испугается. Потому что угрожать с такой улыбкой на устах получается откровенно плохо. 

И тут же почувствовал, как чья-то рука задирает подол домашнего одеяния. А потом холодная мокрая кисточка скользнула у меня по позвоночнику в районе поясницы. Они что, действительно решили нарисовать бабочку? Еще и в таком срамном месте?! Да я...

Глава 52

Янли

— Тс-с-с-с, лежи! — Я придавила мужа к постели, положив ладонь чуть выше поясницы. — Бабочку рисовать не буду. 

Наверное, я тоже устала от сложностей. От непонятных явлений в виде взглядов сквозь стены. От нервов. Но поскольку с последним я все равно пока ничего поделать не могу, стоит заняться тем, что мне подвластно. То есть собой. А я прямо сейчас хочу немного похулиганить. Мне это полезно для душевного равновесия.

Поэтому я и взяла чистую кисточку, окунула ее в чистую же воду и легонько пощекотала холодным кончиком впадинку вдоль позвоночника Юншена. 

— Я все еще здесь, — буркнул А-Лей.

— Ты все еще обойдешься, — ехидно ответила я ему. — Жди, пока жена вырастет. Ничего неприличного я делать не собираюсь. 

— Конечно. — Надутый братец все равно ретировался к столу и косил оттуда недоверчиво. Юншен на кровати тоже сопел не так чтобы совсем спокойно. Но хоть не ерзал.

Я еще раз обмакнула кисточку в воду, уронила холодную капельку на теплую спину супруга. Полюбовалась, как он вздрогнул, а затем единым росчерком украсила его поясницу тремя иероглифами. И не удержалась, пропустила сквозь кисть самую толику ци. 

Вода мгновенно высохла, не оставив видимого следа на коже. Но глаза у обернувшегося Юншена все равно были такие большие и круглые, каких я у него с самого начала нашего знакомства не замечала. 

— Серьезно?! «Собственность Тан Янли»?! Ты решила компенсировать отсутствие рабского клейма личной росписью? — в недоумении спросил меня заклинатель. Неприязни в его голосе не было, лишь колоссальное удивление.

— А говорили, что у меня почерк неразборчивый. Вон, даже… кхм... этим местом прекрасно читается, — невинно улыбнулась я. — И вообще, что тебя не устраивает? 

— Иероглифы горят в ауре настолько ярко, что просвечивают

сквозь энергетическое тело. 

— И? — Я склонила голову к плечу. — Разве они лгут?

— И их видно всем, кто владеет аурным зрением! С любого бока! — Будто подтверждая свои слова, Юншен повернулся ко мне сначала правым, потом левым плечом.

— Отлично, значит, мне не придется отгонять от своего мужа похотливых заклинательниц! — обрадовалась я. 

— Каких еще, к демонам, похотливых заклинательниц?! — продолжал кипятиться все еще разложенный на кровати Юншен. — Когда ты их разгоня… что? — это его взгляд наткнулся на протянутую кисть и стакан с водой. — М-м-м? Ты имеешь в виду…

— Да. — Я улыбнулась и вроде как небрежно сделала пару дополнительных мазков у него на пояснице. — И ты все же неверно прочел первый иероглиф. Это означает не «собственность», а...

— ...«супруг», — машинально дочитал Юншен. Пару секунд подумал, резко сел. Еще раз посмотрел на стакан с водой, на кисточку и улыбнулся о-очень… многозначительно. 

— Хорошая идея. Но боюсь, мало какая заклинательница позарится на низверженного с разбитым ядром. Тем более что бессмертных дев в десятки, если не сотни раз меньше, чем мужей. Скорее это ты станешь целью множества прославленных и холостых заклинателей благодаря своему таланту и красоте… 

— Меня не волнует количество бессмертных дев. — Я величественно пожала плечами, проигнорировав вторую часть его фразы. — Делиться все равно не собираюсь. 

— Согласен. — Юншен прищурил один глаз и вдруг взял меня за руку, отодвигая рукав платья к локтю. И отобрал кисточку. 

— Ты бы еще написал: «Не влезай, убьет!» — прокомментировала я появляющуюся на коже цепочку иероглифов, приятно греющих мое запястье.

 — Неплохая идея. — И мое второе запястье действительно украсили надписью «не лезь к моей жене, убью».

— Вы оба психи ненормальные, — прокомментировал эту нательную роспись братец. — Потом покажете, как сделать так, чтобы оно не смывалось. Я тоже хочу. 

— Я твоей жене покажу, — ухмыльнулся заклинатель, — она тебе все тело распишет, разве что чернилами, а не водой. Чтобы видели не только заклинатели...

— Э! — возопил братец. — Что я тебе сделал?! Неблагодарный! 

— Защитная стена и барьеры не тронуты, насильственного взлома нет, — очень вовремя появивишийся в комнате змей окинул нас невозмутимо-спокойным взглядом и продолжил доклад: — Но ее надо обновить. А лучше возвести другую. Эта ненадежна. 

— Есть ли след той ауры и взгляда? — кивая на каждое предложение змея, уточнил заклинатель, 

— След есть. Наблюдатель не ожидал быть обнаруженным, оборвал связь быстро и не сумел полностью «смахнуть хвостом листья с дорожки». Он похож на те, что оставляют купленные у бродячих заклинателей «цветы глаз».

— Шпионские следилки, чтобы за конкурентами подглядывать?! — изумился А-Лей. — Ничего себе! Я к отцу. Дожили! Всякая конкурентская мелкая пакость не просто по поместью шарит, но еще и пугает до гуев.