Особенная
Шрифт:
— Да, да, в Нескучное… и не на лето только, а навсегда, как в детстве! мечтала я жить среди бедняков, — мысленно говорила себе Лика. — Вот где смысл жизни ее, где ее заветные идеалы! Вот оно ее счастье, неизменное счастье! Благо, тетю Зину удалось уговорить Лике остаться теперь вместе с ними навсегда в России. — Добрая, милая тетя, она только и мечтает видеть довольной и счастливой свою Лику. И как чудесно сделал князь, купив Нескучное. Сколько им всем предстоит теперь там дела и труда! Любимого труда!
Когда кончился свадебный обряд и новобрачные прошли на амвон слушать
Да, да, такого именно спутника жизни надо было ей, душевного, отзывчивого к нуждам других, чуткого и доброго, доброго без конца. Как они будут работать все вместе! Они оба — тетя Зина, Хана… Да, да, и маленькую Хану тоже, они приучат к работе. Она тоже должна идти по стопам старших, окружающих ее, друзей.
Лика живо воспроизвела в своем воображении трогательный образ маленькой японочки. Сегодня ее не было в церкви… Почему?
Несколько дней тому назад девочка приехала к Лике в сопровождении madame Веро.
До глубины души растрогало их недолгое свидание Лику.
Едва увидя выздоровевшую, поправившуюся от болезни Лику, Хана бросилась к ее ногам и залепетала в иступленном восторге, покрывая поцелуями лицо, руки и платье молодой девушки.
— О, миленькая, бедненькая мусме! Хана счастлива снова, когда видит тебя живою! Хана дрожала… Хана боялась, что бедненькую мусме зароют, как покойную mama-княгиню в могилу. А Хана так любит мусме! Так любит, Хана слышала от мусме, что Христос христиан и русских милосерднее Великого Будды и шести главных божеств. Милосерднее самой Кван-Нан и всех в мире. И вот Хана решилась: если мусме поправится, сделать такое большое, большое дело.
Тут Хана таинственно замолкла, приложив пальчик к губам. Об этой таинственности думала Лика, едучи в карете из церкви в дом мужа.
В роскошной квартире князя Гарина уже собрались все немногие приглашенные на свадьбу, когда сияя своей скромной красотою и белизной своего свадебного наряда, Лика об руку с мужем переступила порог его гостиной.
И вмиг что-то стремительное и бурное бросилось к ней на шею.
— Беленькая мусме! — Задохнувшись от прилива восторга, кричала Хана, покрывая поцелуями шею новобрачной. — Беленькая мусме! Дождалась тебя, наконец, дождалась.
— Хана, милая Хана! — ласкала девочку Лика.
— Послушай, мусме Лика, Хане надо открыть своему другу большую, большую тайну! — Торжественно произнесла последняя, увлекая новобрачную в кабинет названного отца.
— Слушай, миленькая мусме, что скажет тебе Хана, твоя верная собачка, — заговорила она новым серьезным голосом, какого еще не слышал у нее никто, и, усаживая Лику на тахту, сама устроилась, как котенок, подле ее плеча. — Когда была больна маленькая девочка из приюта, что ты обещалась Богу? — задала она тем же серьезным
— Я дала слово, Хана, — в тон японочке не менее серьезно ответила Лика, — дала слово бросить отныне всякие удовольствия и отдать себя всю на служение людям, моим ближним, всю без остатка.
— Papa Гари говорил мне это и ставил тебя мне в пример; — подхватила все тем же серьезным тоном японочка, — и когда в свою очередь заболела моя миленькая мусме, Хана чуть не помешалась от страха и горя… И тогда же вспомнив твое обещание, решила тоже пообещать, как ты, лишь бы не умерла миленькая мусме!
— Что же ты обещала, Хана, дитя мое? — живо заинтересованная речью девочки, спросила Лика.
— О, беленькая мусме! Вот что пообещала Хана. Помнишь, ты говорила Хане о милосердии вашего христианского Бога. О Христе рассказывала ты ей, о Том милосердном Христе, Который исполняет все, что просят у Него люди. И вот, что сказала Христу маленькая Хана… — Сделай так, чтобы выздоровела мусме Лика, чтобы не умерла мусме и тогда возьми Хану Милосердый Христос в число твоих христианских детей. Вот что пообещала тогда Хана.
— О! — вырвалось радостным возгласом из груди Лики и она прижала девочку к своему усиленно забившемуся сердцу.
— Да, теперь Хана будет христианкой! Мусме Лика жива. Хана счастлива и должна отплатить за это счастье христианскому Богу! — серьезным и проникновенным тоном говорила девочка. — Papa Гари приводит теперь каждый день русского священника к Хане, и он учит ее молитвам, символу веры и десяти заповедям христиан. Сейчас еще Хана не может войти в христианскую церковь, но после, потом, там, в деревне ее окрестят. Дядя Сила и тетя Бэтси будут слушать обеты Ханы быть верной христианкой Милосердному Христу. Так сказал papa Гари и Хана исполнит все, что ей велят! — с неизъяснимой трогательной покорностью закончила свою речь дъвочка.
Лика снова заключила девочку в свои объятия.
Пришедший за ними князь Всеволод застал эту трогательную картину.
— О, Лика! добрый ангел, вошедший в мой дом! Чем отблагодарить вас за дарованное мне счастье, — дрожащим голосом произнес князь, целуя руки молодой жены.
И все трое они вышли к гостям.
За ужином Анатолий весело шутил и дурачился с Бэтси и Ханой, говоря, что в «Нескучном очень скучно», и что вместо лошадей там ездят зимою на волках, а летом, наоборот, волки ездят на людях.
Обе они: и девушка, и девочка заразительно смеялись шуткам молоденького пажа.
В это же время на другом конце стола Сила Романович, у которого было свое имение близь Нескучного, предложил князю и Лике совместно построить еще один питомник, убежище для призрения бедных деревенских сирот и дом для бобылок, одиноких нищих старух.
Лика внимательно вслушивалась в каждое слово молодого заводчика, сочувствуя и изредка вскидывая глаза на сидевшую против нее тетю Зину.
— Видишь, тетя, сколько добрых людей на свете, — казалось, говорили без слов эти сияющие взоры молодой женщины, — и как приятно, как хорошо, как дивно хорошо иметь кругом таких добрых, таких отзывчивых людей!