Особая диета

Ллойд Чарльз

Паузу нарушила миссис Хинтон. Голос ее был резким и бесстрастным. Так часто говорят глухие.

– Господа, спасибо тебе, что эта ужасная женщина завтра уезжает от нас. Она такая вульгарная и к тому же самовлюбленная дура.

Сестра Чартерно мрачновато ухмыльнулась. Несмотря на то, что она разделяла мнение своей пациентки, она посчитала более разумным промолчать. От необходимости ответить ее спасла открывшаяся дверь, и в комнату вошел Томпсон, дворецкий. Он направился к сестре Чартерис:

– Извините, сестра, вас к телефону.

–

Кто там?

– Я не расслышал имя, - он прекрасно узнал голос доктора, но был предупрежден о том, что не стоит упоминать его имя в присутствии "помешанной старухи".

– Извольте сказать, что я иду.

Он вышел, оставив женщин одних. Миссис Хинтон посмотрела на сестру взглядом, в котором был вопрос и подозрение.

– Я скоро вернусь, моя дорогая, - сказала сестра Чартерис и поспешила вниз по лестнице вслед за Томпсоном, спрашивая себя, кто бы мог ей звонить.

Оставшись одна, миссис Хинтон подошла к окну. Взглянув на аллею, она увидела Мэри, которая неслась на велосипеде по дорожке. Миссис Хинтон постучала по стеклу, пытаясь привлечь ее внимание, но девочка была слишком далеко, чтобы ее услышать, однако в это мгновение Мэри случайно посмотрела вверх и увидела бабушку, улыбающуюся ей и призывно машущую ей рукой. "Бедняжка, - подумала она, - все время торчать в комнате". Девочка кивнула ей и побежала в дом.

Миссис Хинтон улыбнулась. Сестра придет гораздо позже, чем сказала, надоевшая болтунья!

Минуту спустя она услышала легкие шаги в коридоре.

– Бабуля!
– позвала Мэри сквозь полуоткрытую дверь.

– Тише, мое дитя! Не надо так шуметь. У меня ужасно болит голове, - но входи, моя дорогая, входи.
– Мэри подбежала к дивану и подняла голову, чтобы бабушка могла ее поцеловать. Она подумала, как странно та выглядит. Эти глаза, уставившиеся на ее лицо, на ее горло.., ото страшное выражение глаз... Мэри попыталась определить его: выражение дикого желания утолить голод.

– Сядь здесь, мое дитя. У меня кет времени. Они никогда не оставят меня в покое. Но я хочу поговорить с тобой. Ты знаешь, я старая больная женщина. Очень больная - доктор Берлей хочет упечь меня в психушку. Знаешь, что такое психушка, дорогая? Это место, куда отправляют люден, сошедших с ума. Да, доктор Берлей хочет отправить меня туда. Он думает, что я маньяк. Ко это не правда! Меня лишь плохо.., плохо кормят. У меня должна быть особая диета, дорогая.

Говоря эхо, старая женщина потихоньку подтягивала свое грузное тело к внучке. Она гладила се волосы, ее руки скользили по плечам девочки, ласкали шею.

– Ты ведь любишь свою старенькую бабушку. Мэри?

– Да.
– Мэри было не по себе. У бабушки был такой страшный вид, будто она действительно сошла с ума.

Миссис Хинтон встала и подошла к двери. Ключ был в замке. Сна повернула его, а затем вынула. Опустив ключ в мешочек с рукоделием, возвратилась к дивану.

– Если ты действительно хочешь помочь своей

бабушке, то нам нужно поторопиться. Они скоро вернуться - Чартерно и эта Макбрайд.

– А что я должна делать?

– Всего лишь сделать мне небольшой подарок.., кое-что, мне очень нужное, - она буквально изрыгала слова, - кое-что, без чего я не обойдусь.

– Не надо, бабуля, - нервно засмеялась Мэри, - я боюсь тебя.

– Зачем же бояться? Мне нужно совсем немного. Всего лишь чашка, одна чашка твоей молодой крови. Ты сделаешь это для своей бабули, чтобы она выздоровела, не правда ли, Мэри?

– Не говори такое... Я ухожу. Выпусти меня.

– Не будь глупой маленькой девочкой. Я не собиралось причинять тебе боль. Я выпущу тебя, когда ты сделаешь мне свой маленький подарок.

Девочка заплакала.

– Не нужно плакать, дорогая. Ну, иди сюда. У нас нет времени.

С невероятной для ее грузного тела быстротой миссис Хинтон добралась до стола и схватила лежавший на нем кухонный нож. Мэри наблюдала за ней широко раскрытыми глазами. Затем она закричала. Женщина резко, как тигрица, обернулась. Ее лицо было перекошено от гнева и страха.

– Прекрати это, глупая девчонка. Прекрати сейчас же или я перережу тебе горло.

С глазами, ослепленными слезами, задыхаясь в рыданиях от ужаса, девочка рванулась к двери и принялась дергать за ручку, вкладывая в это движение всю свою небольшую силу. Но старуха молнией бросилась к ней. Мэри почувствовала на своей шее крепкую руку, пытающуюся оторвать ее от двери. После очередного мощного рывка дрожащий ребенок был отброшен к дивану. Над девочкой нависла миссис Хинтон с ножом в руках, готовая осуществить свою смертоносную цель.

– Мамочка!... Мамочка!... Сестра Чартерис., помогите...

***

Сестра Чартерис между тем подняла трубку.

– Да?

– Сестра Чартерис?

– Слушаю.

– Это доктор Берлей. Я звоню вам, чтобы сказать... Внезапно линию разъединили. Сестра Чартенис несколько раз нажала на рычаг. Она была очень раздосадована. Эти телефонисты в самом деле работают все хуже и хуже.

– Коммутатор!... Коммутатор! Нас разъединили.

– Пожалуйста, положите трубку. Я наберу ваш номер снова, - раздался рафинированный голос телефонистки.

Сестра Чартерис нехотя исполнила указание и стала ждать, нетерпеливо постукивая ногой по полу. Ее не покидало неприятное чувство, не совершила ли она ошибку, оставив миссис Хинтон одну, - но с ней вряд ли что-нибудь случится за такое короткое время.

Она неодобрительно посмотрела на телефон. Через три минуты он позвонил снова. Сестра Чартерис подняла трубку, не скрывая раздражения.

– Сестра Чартерис? Нас разъединили. Я хочу сказать вам, чтобы вы дали миссис Хинтон снотворное. За ночь перед отъездом ей нужно хорошо выспаться. Дайте ей лучше всего мединол. Что? Да, так же, как и раньше. Я приеду утром, прямо перед ее отъездом. До свидания.