Основатели
Шрифт:
Мэллоу иронично разглядывал его.
– Твер, - наконец произнес он, - вы меня разочаровали. Мне кажется, что три года крупной политики вытравили из вас навыки торговца. Так что имейте в виду - если на Термине я и поборник демократии, то у себя на корабле я действую любыми подходящими методами и использую любые доступные мне средства, вплоть до абсолютной тирании. Мне никогда раньше не приходилось поднимать оружие на своих людей. Я и сегодня не стал бы делать этого, если бы не ты и твое поведение. Пойми, Твер, ты на корабле исключительно по моему приглашению, официальной должности ты не занимаешь, и всяческие
Крупный партийный босс с трудом сглотнул и закрыл пересохший рот. Ему понадобились незаурядные усилия, чтоб произнести:
– Извини.
– Считай, что я принимаю твои извинения! Пожмем друг другу руки!
Крепкая ладонь Мэллоу сильно сдавила вялые пальцы Твера.
Политик сказал:
– А ведь я исходил из самых лучших побуждений... Очень трудно обрекать человека на смерть. Этот худосочный липовый губернатор не сможет остановить толпу. Так что миссионер конченый человек.
– Ничего подобного. И я не мог поступить по-другому. Все происходящее было откровенно шито белыми нитками. Неужели ты не обратил внимания?!
– На что?
– На что? Этот космопорт на окраине Кореллии, здесь все население спит до полудня. И вдруг, как чертик из табакерки, бежит несчастный затравленный миссионер. А откуда, собственно, он взялся? И почему бежит именно сюда? Ну, допустим, совпадение... Мгновенно собирается огромная толпа народу. Опять же, откуда?! До ближайшего сколько-нибудь солидного города более ста миль! Но толпа, в свою очередь, умудряется собраться за полчаса. Возникает масса вопросов...
– Действительно...
– растерянно протянул Твер.
– И напрашивается вывод: что, если преподобного отца привезли к нам и подбросили в качестве аппетитной наживки? Что-то уж больно был неловок наш приятель, святой пророк Джорд Парма. И мне показалось, что за все время пребывания на борту он так и не пришел в себя.
– Нетрудно понять - при таком суровом обращении...
– с горечью вставил Твер.
– Можно и так! А возможен и расчет на наши благородные порывы и дешевую гордость! Они хотели, чтоб мы проглотили святого червяка и принялись его ретиво защищать. Тем более, что он находится здесь, нарушив все законы - и Термина, и Кореллии. Если бы я позволил Парме остаться на борту, то мое поведение означало бы агрессию против Кореллии, а Фонд не имел бы ни малейших юридических оснований для нашей защиты.
– Твоя гипотеза слишком невероятна.
Щелкнул репродуктор внутренней связи, предвосхитив ответ Мэллоу.
– Официальное сообщение, сэр.
– Давайте его сюда. И немедленно!
Зазвенел зуммер, и в приемном блоке внутренней почты возник блестящий цилиндрик. Мэллоу вскрыл его и извлек свиток, весь изукрашенный серебром. Он со значимостью погладил свиток пальцами.
– Прямая телепортация из столицы. Личный бланк Командора.
Торговец быстро проглядел присланный текст и коротко засмеялся.
–
Он швырнул послание Тверу.
– Не прошло и получаса после выдачи лжемиссионера, и мы вдруг получаем выдержанное в самом любезном тоне приглашение посетить его высочество Командора. Кстати, мы безуспешно ждали этого послания целую неделю. Мне кажется, испытание мы выдержали.
Если верить личным заверениям Командора, то Его высочество Эспер был простым человеком. Седые космы на затылке явно нуждались в стрижке и свисали до плеч, рубашку неплохо было бы постирать, да и говорил он в нос.
– Я отнюдь не хвастаюсь, торговец Мэллоу, - заявил он.
– Показуха мне чужда. В моем лице вы видите лишь равного среди равных и первого гражданина государства. Собственно, мой единственный титул - это титул Командора, и он означает лишь то, что я сказал.
Похоже, ему доставляло огромное удовольствие повторять все это в сотый раз.
– Если быть откровенным, именно в этом заключается общность между Кореллией и вашим государством. Насколько мне известно, счастье республиканского правления радует ваше население не меньше, чем наше.
– Вы совершенно правы, Командор, - внутренне Мэллоу был глубоко возмущен подобным сравнением, но старался не показывать виду.
– Наверное, аргумент такого рода и является основой дружбы и мира между нашими государствами.
– Вот-вот! Дружбы и мира!
– Эспер нацепил на себя маску сентиментальности, и его реденькая бородка затряслась.
– И я не думаю, что на просторах Периферии найдется кто-нибудь, кто принимал бы идеалы мира так близко к сердцу. Смею заявить, что с тех пор, как мой мудрый отец уступил мне кормило власти, царство мира никогда не покидало эту землю. Хотя, наверное, мне не стоит так увлекаться этой темой, но доходили до меня слухи, что народ мой, или скорей, сограждане, зовут меня Эспером Благословенным.
Мэллоу повернулся и осмотрел тщательно ухоженный сад. В самых неожиданных его закоулках торчали здоровенные ребята с оружием странной конструкции в руках, что не делало их привлекательнее. Возможно, эти меры предосторожности были направлены против Мэллоу. Впрочем, такое поведение вполне оправдывалось. Но зачем резиденции обожаемого народом Эспера такие высокие стены, окованные сталью, да еще и укрепленные совсем недавно? Защита от всеобщей любви?..
Торговец сказал:
– Мне повезло, Командор. Мне довелось встретиться с вами. Я видел множество тиранов и деспотов на иных планетах, которые не являлись просвещенными властителями и не имели качеств, привлекательных для их народов.
– Нельзя ли конкретнее?
– голос Командора стал настороженнее.
– Конкретнее? К примеру, им совершенно наплевать на благополучие собственного народа. А вы печетесь именно об этом.
Они медленно прохаживались по усыпанной гравием дорожке. Командор Эспер сцепил руки за спиной и глядел себе под ноги.
Меж тем Мэллоу мягко продолжал:
– До сегодняшнего дня ваше правительство всячески ущемляло торговлю между двумя нашими государствами, накладывая на действия наших торговцев различные эмбарго, зачастую не всегда справедливые. А я лично полностью убежден, что для вас не являются секретом преимущества неограниченной торговли...