Основатель

Пехов Алексей Юрьевич

Кристоф положил ногу на ногу и процитировал, глядя в потолок, ее собственные слова:

— «Он доверяет тебе. Считает, что ты — единственный, кто не предал его… он придет к тебе».

— Я ошиблась, — с легкой улыбкой отозвалась мормоликая и, помедлив, принялась рассказывать о недавней встрече и о причинах своего решения оставить клан.

Мастер Смерти слушал, не перебивая вопросами или уточнениями. Пристально смотрел на нее, но по его непроницаемому лицу было невозможно понять, о чем он думает на самом деле.

— Основатель опасен и, действительно,

возможно, безумен, — говорила Леди. — Кроме того, его магия… сопротивляться ей очень трудно, практически невозможно. Он ничего не требует, не принуждает, но, слушая его, невольно веришь каждому слову.

— Что ему нужно? — Кристоф проследил взглядом за бабочкой, выпорхнувшей из кустов, и снова посмотрел на Фелицию.

Кадаверциан не выглядел ни огорченным гибелью друга, ни встревоженным появлением могущественной потусторонней сущности. Впрочем, ничего другого Леди и не ждала.

— Он ни о чем не просил, — ответила мормоликая и добавила: — Ни о чем таком, чего не хотел бы сам Дарэл.

— Кто еще в курсе его появления в Столице?

— Не знаю. — Фелиция медленно покачала головой, а потом заговорила с взволнованным нетерпением, признаваясь в тайных мыслях, мучивших ее уже давно: — Пойми, Кристоф. Гин-чи-най, дух Основателя, истинное число кланов — всегда были запретными темами. Никто из нас не представляет, что на самом деле знают об этом другие. Мы разобщены, постоянно что-то скрываем друг от друга, не доверяем никому. Я не могу сообщить по телефону главам всех кланов о появлении у меня Основателя… Я бы и тебе ничего не стала говорить, если бы мне не пришлось уйти из семьи.

— Может быть, сейчас как раз пришло время рассказать правду?

— Не думаю. Понимаешь, когда я увидела его — прежде всего, я видела Дарэла, который говорил, что хочет вернуться в клан. Снова стать моим телепатом. Конечно, я не могла не представить, насколько увеличатся сила и влияние даханавар с мощью магии Основателя. И никто не будет знать, кто такой на самом деле мой сканэр. И тогда — мечтала я — когда его будет невозможно уничтожить, мы могли бы не подчиняться приказам гин-чи-най. Мы стали бы свободны, нашли в нем защиту…

Она перевела дыхание, слепо глядя на черную воду пруда, и продолжила:

— Но если о его существовании узнают другие кланы… Что они сделают? Бросятся на поиски, чтобы предложить свои услуги? Станут бездумно выполнять его приказы, ради шанса возвыситься над всеми? Я теперь не уверена даже в тех, кто пытался уничтожить дух Основателя. Смогут ли они устоять против искушения получить невероятное могущество, власть, поклонение. Против искушения просто находиться рядом с ним и быть под его защитой. Я не знаю, что сделают нахтцеррет, если получат его силу, или асиман, или… кадаверциан, — добавила она тихо.

— Только что ты говорила о том, что не доверяешь никому. Почему тогда столь откровенна со мной?

— Ты собрал весь клан. Был в Праге, и, думаю, я знаю, зачем ты туда ездил — хотя не уверена, что Крест Основателя может стать оружием против него самого. Ты охраняешь этого мальчика,

Лориана, видимо, считаешь, что он может быть чем-то полезен Основателю, и поэтому не хочешь допустить их встречи.

Фелиция замолчала, невесело улыбнулась:

— …Но все то же самое можно совершать, стремясь помочь не своему клану и всем нам, а ему. — Леди пристально всмотрелась в глаза колдуна, изо всех сил желая передать собеседнику свою тревогу и ощущение опасности. — И, что бы ты ни думал, рано или поздно, он явится к тебе, Кристоф, и я хочу, чтобы ты знал: все его обещания—ложь… Ты пришел ко мне, когда хотел услышать правду об истории кровных братьев. Ты знал, что я не обману тебя. Мне также нужно верить хоть кому-то. Иначе все бессмысленно…

— Отлично, я оправдан, — равнодушно произнес кадаверциан. — В ком еще ты не сомневаешься?

— Быть может, только в нософорос. Они всегда были ближе других к гин-чи-най.

— И что ты предлагаешь? — саркастически осведомился собеседник. — Перебить асиман и приспешников Храньи, пока они не объединились с Основателем? Под пытками заставить нового главу фэриартос дать обещание не вставать на его сторону. Позвонить гин-чи-най, потребовать у них забрать сородича и вернуть нашего Дарэла?

Фелиция не сочла нужным ответить на насмешливые вопросы и продолжила свою мысль:

— С другой стороны — по каким-то причинам он до сих пор не объявил о своем появлении. Значит, ему это невыгодно.

— Или «он» по-прежнему опасается этих ваших гин-чи-най. Кстати, скажи мне, разве теперь, с появлением Основателя, их влияние на нас не прекратилось?

— Их влияние точно такое же, как и раньше. Все это время дух Основателя был в Вольфгере, а реальная сила гин-чи-най — заключена в Стэфании. Она получила ее от своей учительницы, а та — от своей. И через Вторую старейшину они по-прежнему могут с легкостью убивать кровных братьев. К счастью, Стэфания — не слепое орудие, и может сопротивляться чужой воле.

— Ясно, мы меж двух огней. — Кристоф помолчал… — Но ты понимаешь, что кланы все равно узнают о его появлении.

— Лучше пусть это произойдет позже, чем раньше, — убежденно ответила мормоликая.

— Хорошо, я внял твоему предостережению. Что еще тебя беспокоит?

Фелиция вздохнула и приступила к самому сложному:

— Меня не будет с кланом… какое-то время. Поэтому я хотела просить тебя об одолжении, Кристоф. Все знают о силе кадаверциан. Если бы кто-то из них согласился побыть среди каханавар…

— А я думал, ты потребуешь охрану для себя, — усмехнулся он, наблюдая, как яркая, словно драгоценный камешек, маленькая бабочка порхает над самой поверхностью пруда.

— Себя я смогу защитить.

Мотылек на мгновение коснулся воды, тут же послышался всплеск, и насекомое исчезло в голодной пасти карпа.

— Что мы получим взамен? — резко спросил некромант.

— Чего ты хочешь?

— Право доступа на территорию лигаментиа. Оно ведь у тебя есть?

— Хорошо, — подумав минуту, согласилась она. — Ты получишь ключ.