Основатель

Раули Кристофер

Флекер посмотрел ему вслед, потом побрел по воде к лодке, забрался внутрь и внимательно осмотрел ее.

У судна была съемная палуба, и ее секции смыкались в середине лодки. Под палубой — грузовой отсек глубиной шесть футов. В середине — отверстие под выдвижной киль и гнездо для мачты.

Корма была срезана плоско, с транцем для подвесного мотора.

Флекер не верил, что все будет сделано так быстро, если вообще хоть когда-нибудь будет. Но ничего, казалось, не могло остановить Стрэнга, когда он был занят таким проектом, как

этот. Он знал все фанданское оборудование вдоль и поперек до мельчайшей детали. Бригада бетоноварки половины того не знала, что он использовал при отливке и закалке секций лодки.

Флекер спрыгнул на берег. Его ждала Гувек.

— Ну, теперь твоя лодка готова. Куда же ты поплывешь на ней, капитан Флекер? Он рассмеялся и состроил гримасу.

— Отправим ее в Лагерь-2, будем использовать как паром для грузов и для пассажиров тоже. Хочешь поехать?

— Спасибо, нет. В Лагере-2 я уже видела все, что хотела. Он страшно переполнен, и очереди за каждой мелочью.

— Да, у нас тут определенно лучше.

— А наш мистер Стрэнг все так же полон сюрпризов, — сказала Гувек.

Флекер кивнул:

Она придвинулась ближе и прошептала на ухо Флекеру:

— Я слыхала, что ты с ним летал на корабль, и он там что-то сделал, из-за чего Халифи бросили корабль и отпустили всех.

Флекер кивнул:

— По сути верно.

— Но он так ничего и не рассказал, ни слова никому не говорит.

— Ага.

— Пойдем выпьем пива, в эту смену мы свободны.

Флекер грустно качнул головой.

— Я бы с удовольствием, но у меня встреча. В другой раз, может быть.

Флекер отделился от бетоноварщиков и направился в больницу. Поднявшись по лестнице на самый верх, он прошел в отделение тяжелораненых.

Мелисса не спала, читая информацию на мониторе.

— Привет! — сказал он.

Она повернулась, улыбнулась и выключила монитор.

— Привет! — ответила она застенчиво.

— Что говорят доктора? Она пожала плечами.

— Ничего ниже колена они спасти не могут. Но считают, что могут что-то нарастить взамен из зародышевых клеток. Для этого я достаточно молода.

Флекер ощутил облегчение.

— Рад слышать.

— Когда они все подготовят, то меня на три месяца сунут в бак с питательным раствором. Они считают, этого срока хватит.

— Три месяца!

— Долгий срок, правда? Но они держат таких больных в забытьи, а когда оттуда выйдешь, то ты уже на пути к восстановлению.

— Надеюсь, что ты ничего не почувствуешь.

— Это, правда, не будет моя прежняя нога. Такие конечности всегда чуть меньше и чуть слабее, чем были прежние. Большего, я думаю, зародышевые клетки дать не могут.

— Зато ты встанешь и сможешь ходить.

— Ну, ходить — не раньше следующего года, зато выберусь наконец из этой чертовой кровати и из этой чертовой больницы. Я уж жду не дождусь, когда меня выпустят. Я ведь даже еще на берегу здесь не была.

Флекер улыбнулся:

— Я

бы хотел тебя как-нибудь вывести на пляж. Я бы мог.., мог бы отнести тебя на руках.

— И мне бы хотелось. Очень хотелось бы.

Глава 43

Тоуб проснулся, как от толчка. Ночь была на исходе, вот-вот начнет светать. Он огляделся. Лес с гигантскими деревьями из его кошмара никуда не делся, и это был не сон. Осталась и дорога, полосой прорезавшая лес невдалеке.

Аделаида рядом тихо дышала во сне. Своим телом он ощущал тепло ее ног и ягодиц. Тоуб осторожно сдвинулся, стараясь ее не разбудить.

Фейнки не было. Лейла спала, завернувшись в парку вместе с прижатым к груди сыном.

Тоуб затаился, еще раз тщательно оглядываясь. Поискав рукой пистолет, он ощутил в руке его прохладную гладкость и почувствовал себя увереннее.

Сверху раздался громкий треск, будто что-то рвалось.

На дереве кто-то был! И кто-то большой — под ним колыхалось целое дерево! Тоуб вгляделся в мглистую крону, выискивая глазами массивные фигуры «нахри», как называла бабуиноидов Кйика. Но видно было только дерево, да и его контуры во мраке было не разглядеть.

Где Кйика? Неужели она их бросила?

Проснулся хор звериных голосов, сначала еле слышно, но зазвучав сильнее с первыми лучами солнца, осветившими верхушки.

Аделаида поежилась и повернулась на другой бок. Лейла уже не спала.

— Что это? — спросила она свистящим шепотом.

— Я не знаю, — шепнул он в ответ, стискивая рукоять револьвера и тяжело дыша. Он встряхнул Аделаиду.

— Что там? — спросила она спросонья. Рядом с ними бешено затрясся корень. Аделаида сразу проснулась.

— Что это, Тоуб? — спросила она севшим голосом.

Тоуб собрался было ответить, что не знает, как снова раздался громкий треск. Кусок коры размером с его голову пролетел, вертясь, сверху и отскочил от корня, на два фута не зацепив Аделаиду.

— Ого! — Аделаида вскочила на ноги.

— Давайте будем отсюда выбираться, — сказал Тоуб, оттаскивая ее подальше от дерева.

— Куда ушла фейнка? — спросила Лейла.

— Нет времени. Дерево сбрасывает кору. Осторожнее!

Еще один громадный кусок коры слетел вниз и отскочил в опасной близости от Лейлы и Комптона Шанура.

Они кое-как пробрались сквозь полумрак под корни следующего дерева. Комптон Шанур плакал, испугавшись внезапного движения в темноте.

Тоуб посветил фонарем на первое дерево. Тигровые полосы, которые так взволновали Кйику, расширились и слились, и теперь кора под ними набухала и лопалась. Снова раздался треск и почти сразу повторился.

Тоуб увидел, как на огромной высоте отслоился от ствола массивный пласт коры.

— Смотри, — прошептал Тоуб.

Черная блестящая кора дергалась, будто между ней и деревом кто-то застрял. Тоуб сузил луч фонаря и осветил треснувший кусок коры.