Основатель 7
Шрифт:
— Это… это не война, — выдавил я. — Это гражданские! Женщины и дети!
— Ах, теперь есть разница? — В её голосе появилась насмешка. — А фермер, который кормит вражескую армию, разве не враг? А кузнец, который куёт им мечи?
— Но ведь эти — ваши подданные!
— Я играю по правилам этого мира, Алексей. Тем же правилам, по которым ты сам захватывал земли. — Лилия сделала шаг вперёд. — Или ты думал, что твои руки чисты? Сколько солдат умерло в твоих войнах?
— Нисколько, я не вёл войн.
— Но по твоему наущению их вели другие. Сколько вдов
Она била точно в цель.
— В бою погибают воины, — процедил я. — Это честная смерть. А ты предлагаешь зарезать безоружных!
— Честная? — Лилия коротко и холодно рассмеялась. — Войны честными не бывают. — Она обвела рукой заложников: — А эти люди, Алексей, не умрут, если ты просто развернёшься и уйдёшь. Решение за тобой. Что важнее — твоя гордость или их жизни?
— Это не про гордость! — рявкнул я. — Это про то, что вы творите! Вы превратили торговлю в рэкет, а дипломатию — в террор!
— И что? — Лилия пожала плечами. — Мы эффективны. Мы капиталисты и добиваемся результатов. Разве ты не то же самое делал на своей Земле?
— Нет, не делал. Я занимался бизнесом, а не войнами.
— А ты пытаешься отнять мой бизнес, и я его защищаю. Я принимаю решение, мои люди выполняют. В чём разница? Здесь ты уже убивал. И будешь убивать ещё. Потому что это война, Алексей. И в войне не бывает чистых рук.
— Но можно сохранить хотя бы чистую совесть! — выпалил я.
— Совесть? — Она расхохоталась. — Алексей, пятьдесят тысяч твоих солдат готовы снести город. У тебя есть осадные орудия, готовые превратить эти стены в щебень. И ты мне говоришь про совесть? — Лилия указала на армию за моей спиной: — Каждый выстрел твоих требушетов убьёт десятки гражданских. Каждый штурм превратится в резню. Так что выбирай: двадцать пять жизней сейчас или тысячи жизней при штурме. Что эффективнее, господин бизнесмен?
Мои руки дрожали. Реально дрожали. Что бы сделал Герман? Рагнар?
Герман бы рвался в бой. Для него честь солдата важнее жизней гражданских — суровая, но понятная логика. А Рагнар… Рагнар умеет просчитывать ходы, но он уже не тот человек, что попал сюда с Земли, он — король. У него есть роскошь мыслить масштабами столетий. А я? Кто я теперь?
А что бы я сделал на Земле?
В критических ситуациях я не выбирал деньги любой ценой. Активы всегда можно потерять, а людей — нет. Люди живут дольше денег, люди способны пережить даже государства. Зачем их губить, если станок можно изготовить новый, а деньги — заработать.
Я посмотрел на этих людей — кузнеца, торговку, мать с ребёнком. Они смотрели на меня с надеждой. Думали, что Избранник их спасёт. Что я — тот самый герой из легенд, который всегда найдёт способ победить зло.
Если бы они знали…
Если бы они знали, что я думаю сейчас не о том, как их спасти, а о том, как минимизировать ущерб. О том, что двадцать пять жизней — это меньшие потери, чем штурм города. О том, что Лилия предлагает эффективное решение бизнес-кейса.
«Любая проблема — это бизнес-кейс». Моё собственное кредо.
Так
А ведь слабость действительно есть. И Лилия её нашла.
Я не выношу, когда умирают невинные, особенно дети. Это иррационально, непрактично и делает меня предсказуемым. Но ничего не могу с собой поделать.
В этом мире полно Избранников, которые легко решили бы эту дилемму. Герман бы атаковал — для него честь важнее жизней. Кто-то другой просто развернулся бы и ушёл — прагматично и без лишних угрызений.
А я стою здесь и трясусь, как последний болван.
Но, возможно, это и есть то, что отличает меня от них. Возможно, моя «слабость» — это именно то, что делает меня сильнее в долгосрочной перспективе. То, что мне не плевать.
— Ты чудовище, Лилия! — закричал я, указывая на неё пальцем.
— Вовсе нет, — сказала Лилия. — У меня нет никакого желания убивать этих людей. И если всё будет по-моему, нам не придётся совершать этот гнусный поступок. Решение за тобой. Их кровь будет на твоих руках.
Глава 28
Ультиматум.
У меня было восемь часов, чтобы согласиться на мирный договор, который не давал мне ровным счётом ничего. Или же Торговцы начнут резать ни в чём не повинных людей прямо в своём городе, Торгограде, — столько, сколько смогут. После того как это «щедрое» предложение было озвучено, Лилия Кроул и её свита удалились за стену в ожидании моего ответа.
Ошеломлённый, без единой мысли в голове, я поплёлся обратно в лагерь, где меня уже с нетерпением ждали король Рагнар и Герман Дурнев. Другие Избранники из нашей коалиции предпочли отсидеться в тылу, прислав вместо себя генералов и солдат, так что всё бремя решения ложилось на наши плечи.
…
— Вид у тебя, будто призрака увидел, — заметил Рагнар, когда я вошёл в штабную палатку. Они с Германом склонились над картой региона, утыканной красными и синими флажками, обозначавшими вражеские и союзные позиции.
— Хуже. Я в полном шоке, если честно, — выдавил я, рухнув на табурет. Я уткнулся лицом в ладони, пытаясь продышаться. — Дела приняли самый хреновый оборот из всех возможных.
— Война — дело такое, не для неженок, — буркнул Герман, но в его голосе слышалась настороженность. — Что они тебе сказали?
И я выложил им всё как на духу. Всю ситуацию, включая ультиматум. По мере того как я говорил, лица обоих королей менялись. Рагнар побледнел и сжал челюсти, а Герман багровел, пока наконец не взорвался.
— Вот же твари! Использовать людей как живой щит! — Он вскочил на ноги и с рёвом перевернул стол. Карта с флажками разлетелась по земле. — Да я соберу всю свою армию, и мы порвём этих членов Правления на куски! На мелкие, мать их, кусочки!
— Успокойся. — Рагнар поднял руку, призывая Германа к порядку, но сам выглядел потрясённым. — Гнев хорош на поле боя, а не в штабной палатке. Мыслить надо рационально.