Осмелься
Шрифт:
Гребаный затычка.
Стелла
"Что, по-твоему, он там делает?" шепотом кричу я Лохлану, пока мы быстро идем через здание. "Я предполагал, что он будет держаться подальше от глаз, пока "лодки" не починят". Кларк сообщил о поддельной проблеме с двигателем на яхте, которая перевозит людей на остров и обратно, чтобы незаметно
"Не знаю, но ничего хорошего", - коротко отвечает Лохлан, и я внутренне вздрагиваю. Я все еще ощущаю призрак его губ на своем бедре и дрожь в животе. Интересно, ему сейчас так же тяжело, как и мне?
Я стараюсь вытеснить из головы отголоски его слов и сосредоточиться на том, что происходит сейчас. "Ты действительно думаешь, что он убил бы собственного сына?" недоверчиво спрашиваю я, когда мы погружаемся в наш гольф-кар.
"Я думаю, что Якшич - сумасшедший сукин сын, и его сын прав, что боится его. Так что нам нужно поторопиться, пока никто из них не натворил глупостей". Его холодный, серьезный тон заставляет мое сердце биться быстрее от волнения. Но затем он шутливо добавляет: "Два убийства за четыре дня не пойдут на пользу бизнесу". И я вздыхаю с облегчением, почувствовав разрядку напряжения.
Я опускаю взгляд на свое цветастое платье и его льняную рубашку с цветочным узором, пока мы мчимся по курорту. "Разве мы не должны быть одеты во все черное или что-то вроде того?"
Он смеется. "Ладно, Харлоу".
"Я серьезно", - подчеркиваю я. "Нас обоих могут заметить за много миль".
"Но мы вписываемся. Мы выглядим так, будто готовы пить пинья-коладу из кокосовых орехов, а не так, будто собираемся совершить ограбление".
Я качаю головой, когда мы поворачиваем к вилле Якшичей. "Из меня вышла бы ужасная преступница".
"Так и есть". Он смотрит прямо перед собой, маневрируя по извилистой дорожке. "Но именно поэтому ты мне нравишься". Он по-прежнему не смотрит на меня, но уголок его рта растягивается в наглой улыбке.
Когда мы добираемся до виллы, Лохлан использует ключ, который дала нам Марселла, чтобы войти. Изначально мы должны были обыскать их дом два дня назад, но Илья остался дома играть в покер. Что, наверное, было к лучшему, учитывая, что мой короткий сон превратился в сон на шестнадцать часов подряд.
За два дня мы так и не смогли доказать, что Илья - убийца.
Я осматриваю обширную открытую планировку, в воздухе витает запах цитрусовых. "Так, что именно я должна искать?"
"Что угодно. Окровавленную одежду, нож или тесак, материалы для шантажа, наркотики". Я следую за ним в спальню, пока он говорит. "Якшич не доверит выбросить улики в общий мусор на острове. Он будет хранить их до тех пор, пока не сможет должным образом избавиться от них дома".
Мне приходит в голову мысль. "Что ты сделал с моей одеждой, прежде чем мы выбросили ее в океан?"
"Я вытащил один из встраиваемых светильников в моем шкафу, засунул пакет со всем содержимым в стропила через отверстие, а затем вернул светильник на место, как будто его и не трогали".
Я смотрю на пугающе высокие сводчатые потолки. "Так вот где мы должны искать?"
Лохлан
Я решаю начать с гардеробной. Что может быть лучше, чем спрятать одежду среди одежды? Много-много одежды. Трудно поверить, что это их дом для отдыха: вешалки с платьями и костюмами, стопки коробок с обувью и ящик за ящиком с украшениями. Поиск по ним похож на шопинг в магазине Saks Fifth Avenue. Если не считать незаконного стука сердца из-за того, что я нахожусь там, где не должна быть.
Когда я дохожу до полки с сумками Birkin, выстроенными в аккуратный ряд, мне кажется, что на мне должны быть белые перчатки. Я осторожно открываю каждую из них, проверяя карманы.
" Нашла что-нибудь?" Лохлан прислонился к дверному косяку, засунув одну руку в карман. Он выглядит расслабленным и непринужденным, словно собирается спросить меня, какой фильм я хочу посмотреть. Его светлые волосы откинуты набок, голубые глаза остры и глубоки, а светлая щетина подчеркивает челюсть. Он выглядит так, будто мог бы выйти из журнала для серферов, который читал до этого. Он выглядит разрушительно красивым.
Он вопросительно поднимает брови с намеком на самодовольство, и я понимаю, что так и не ответила ему, а только уставилась. Вернувшись к реальности, я качаю головой и открываю следующую сумочку. "Ничего полезного - о, подожди". Мои пальцы натыкаются на дыру в подкладке, слишком большую для сумки в таком хорошем состоянии. Я просовываю пальцы внутрь и нащупываю уголки чего-то тонкого и глянцевого.
Я достаю две полароидные фотографии. Предвкушение переполняет меня, пока я не переворачиваю их лицевой стороной вверх. Лохлан заглядывает мне через плечо, достаточно близко, чтобы я почувствовала чистый и свежий мужской аромат его одеколона.
На обеих фотографиях Боян и Марселла лежат в постели. Белые простыни скрывают большую часть их тел, но видно, что они оба обнажены. На одной из фотографий Марселла целует Бояна в щеки, пока он делает снимок. На следующем снимке она лежит на его голой груди и улыбается, распустив свои длинные светлые волосы веером на подушке.
Они выглядят счастливыми и милыми вместе. Драгоценные утренние моменты, запечатленные во времени. За них хочется переживать.
"Интересно, но не полезно". Лохлан звучит разочарованно.
"Ты уверен? Это может быть то, что Джеффери использовал в качестве шантажа. Может, Марселла купила их у него, но у него есть еще". Мне не терпится выдать что-нибудь стоящее.
Он качает головой. "У него были скрытые камеры наблюдения. Эти фотографии слишком интимные, сделанные на память". Я вздыхаю. Он прав.
Мы возвращаемся к поискам. Я беру книжную полку в спальне, а Лохлан переходит в другую комнату. Я достаю и пролистываю каждую книгу. Половина из них - просто витрины, переплетенные в фольгированную кожу, но заполненные всякой белибердой. Есть несколько на сербском, а большинство выглядят как автобиографии или мемуары с фотографиями суровых мужчин в костюмах или военной форме на обложке.