Осколок

Сычев Дмитрий

Рядом были составлены пики, угрожая своими уродливыми стальными коронами таким светлым и прекрасным небесам.

На лицо Далуру упала тень. Он недовольно повернул голову чтобы посмотреть, кто мешает ему наслаждаться отдыхом.

Над Далуром покачивалась сплетённая в толстую косу рыжая борода с начищенной медной застёжкой на конце. Весёлые карие глаза смотрели из-под кустистых бровей.

— Ганур?

— А то кто ж? Давай, подъём. Безусый Норн прибежал. Говорит, тролль через ущелье опять за овцой сюда прёт, —

взгляд рыжебородого воина устремился в небо. — Как солнце в зенит встанет — будет здесь.

Ганур протянул руку. Правой руки Далур не чувствовал.

Отлежал что ли?

Он схватился за крупную мозолистую ладонь левой рукой и начал вставать. Ганур с силой потянул вверх, помогая подняться.

— Айда к нашим. У меня хорошее предчувствие сегодня. Дело будет быстрое и лёгкое! Норн сказал, что тролль — молодняк. Они тоже опасны, но не чета старшим. Это, конечно, если всё правильно сделать и никто не побежит, — глаза Ганура хитро блеснули. — А давай так! Кто из нас двоих добьёт тварь — тот выиграл! А, как тебе такое? Проигравший ставит пиво. И не пару кружек, как в тот раз, а ставка посерьёзней будет.

— Мне завтра Первый Рунный Круг защищать, — неожиданно вспомнилось Далуру.

— Да брось, — Ганур беззаботно отмахнулся. — Первый Рунный все проходят. Там умений много не надо. А Пузатому Хнори в трактир привезли несколько бочек нового тёмного. Человеческое, но говорят, что нашему оно не уступит. Вот как раз и проверим! — глаза Ганура весело сощурились. — Или ты испугался?

— Ха! Ты платить будешь так же охотно, как языком мелешь?

— Это мы ещё посмотрим, кто будет, — Ганур свернул тряпицу с едой и, завязав, закинул на спину.

— Готовь монеты! — Далур схватил пику и весело рассмеялся. — Ребятам тоже предложу! Гулять, так гулять.

Адрей упал на миг позже вдруг развалившихся скелетов. Упал тяжело, прямо лицом в угасающую зелень пыльного покрова. Треклятый мох вонял какой-то кислятиной, и каждый вдох вызывал отвращение.

Но сил повернуть голову не было. В горле першило от пыли.

Адрей с ужасом прислушивался к себе, но сердце не билось. Пот холодной испариной покрывал всё обессиленное тело. Вдруг между хриплыми и судорожными вздохами он уловил слабый удар в груди.

И ещё один.

Он был жив. Хотя если бы ему предложили немедленную смерть, мужчина бы крепко задумался.

Время не существовало. Лишь собственный натужный хрип и тошнота от кислой вони, поселившейся уже где-то в гортани. Сзади раздался шорох. И ещё один. Кто-то тяжело дышал и шуршал.

Сил вскочить на ноги или хотя бы испугаться не осталось. Но сдаться и безропотно ждать участи было не в его правилах, и Адрей, перебирая дрожащими руками, повернулся на звук. Там, подобно новорожденному телёнку, на подкашивающихся ногах пыталась встать Арди.

Адрей упрямо нахмурился

и сел, помогая себе руками.

Странно, но как только он начал двигаться, сил заметно прибавилось. Взгляд невольно упал на утонувшие во мху ладони, и мужчина поспешно отдёрнул их. Малахитовое свечение несколько секунд повторяло очертания рук, а затем медленно погасло.

Стало ещё немного легче. Спустя минуту он уже пытался удержаться на неверных и таких слабых ногах. Тяжело раскачиваясь, подошёл к снова севшей на пол Арди и протянул руку.

— Надо вставать. Мне кажется, мох пьёт силы. То, что от них осталось.

— Что случилось? Где остальные? — голос девушки был очень тихим и хриплым. — Помню, выронила меч. Он весил, как целое бревно. Кто-то кричал. И всё. Ничего больше не помню.

— Молчун лежит тут, недалеко. Я видел, как Далур пробежал к этому… Кем бы он там ни был. И потом не знаю, что случилось. Факелы дотуда не светили.

— Молчун жив?

— Не знаю. Вставай. На этом мху нельзя сидеть.

Когда Арди опёрлась на руку Адрея и поднялась, они оба чуть не упали. Но силы постепенно прибывали. Минуя кучки костей и подобрав по пути почти сгоревший факел, они дошли до Молчуна.

Тот так и лежал с вытянутой левой рукой.

Опираясь на плечо Молчуна, Адрей прижал грязные пальцы к шее. Через несколько секунд выдохнул:

— Живой! Без сознания, но живой! Помоги оторвать его от чертова мха. Смотри, как он светится под головой.

Молчун слабо застонал, когда его прислонили к заплечному мешку.

— Дай ему время. Мужик крепкий, очухается.

Арди с немигающим взглядом механически кивнула и спросила.

— А Далур? Куда он побежал?

— Запали ещё факел, пока эти не погасли, — Адрей устало поморщился. — Он мимо Молчуна бежал, должен тут быть где-то.

Далура нашли чуть поодаль. Он лежал рядом с обтянутым кожей скелетом в плесневой куртке и с пыльной длинной бородой. К впалой татуированной груди оплавленным кинжалом с потухшими в рукояти рубинами был прибит почти разрубленный надвое амулет.

Противно воняло палёным мясом и раскалённым железом. Мускулистая правая рука дварфа теперь была невообразимым сплавом растаявших и потёкших колец кольчуги и плоти. Двух пальцев не было, оставшиеся, обугленные и изломанные, торчали в разные стороны.

Под его телом набежала огромная лужа крови. Она сочилась через рваную дыру в боку, стекала по вылезшим внутренностям. Кольчуга свисала гнилыми проржавевшими лохмотьями.

С такими ранами не живут.

Но Далур лежал и смотрел перед собой. Его налитые кровью глаза бегали из стороны в сторону, ища что-то. Борода казалась покрывалом из темноты на фоне обескровленного бледного лица. Далур дышал. Очень рвано и тихо, скорее даже хрипел.

Адрей встал у изголовья и с грустью покачал головой.