Осколок
Шрифт:
— Мы пока ни на что не согласились. Когда это у нас появилось общее дело?
— Это зависит от точки зрения. Не думаю, что у вас сейчас есть время обсуждать это со мной. Вам пора идти. Кстати… — он кривовато усмехнулся. — Завтра к закату по тракту в предгорья приедет обоз из пяти телег. На трёх установлены клетки. Его сопровождают десять человек. По пути их следования чуть восточнее тракта стоят лагерем ещё девять. Так что когда я сказал, что времени у вас нет, я нисколько не преувеличивал. Поторопитесь!
— Но как…
— Разведка всегда должна предшествовать большим
Флан повернулся на север и уверенно зашагал размашистой походкой по нагромождению камней, как по мощёной мостовой. Над головой у отряда захлопали крылья ворона с одной лапкой.
— Он мне не нравится, — буркнул Молчун и приложился к бурдюку.
— Ты говорил уже. Я вообще не верю этим, у которых язык без костей. Но пока он нам не врал. Ни единого раза, — Арди задумчиво смотрела в спину удаляющегося мужчины.
— Но и не сказал нам ничего такого, чего мы не знали. Разве что подсказал, где именно был лагерь гоблинов, и теперь вот к Кровобородам привёл. Но к Кровобородам и тракт бы прекрасно привёл, и без его трёпа. Ещё и ноги ломать по этим камням не пришлось бы.
— Но он сказал, когда до предгорий доберется обоз.
— Да, а ещё двумя днями раньше это слышал Адрей от Толса.
— А я ему верю. Мне кажется, он не врёт и правда хочет сделать что-то хорошее, — сказал Адрей. — Да и тебе, Молчун, он предлагает помощь.
— Ваш монастырь стоял в стране цветочков, сразу за пироговыми холмами? — Арди в недоумении уставилась на Адрея. — Всякому встречному верить — так можно и голову до старости не доносить. Ты смотришь на мир слишком радужно.
— Пока это меня не подводило, Арди. И учить меня как жить не надо.
— Даже не пыталась. Взрослый дядя, сам решишь. Далур, а ты чего как воды в рот набрал?
— А чего языками молоть? Нравится не нравится, верю не верю. Полдень уже миновал. Пошли, — проворчал тот в бороду и зашагал.
Внутренне холодея, Далур шёл по тракту и старался придать походке уверенный вид. Когда он покинул отряд две минуты назад, Арди натягивала тетиву, а Адрей кольчугу. Он чувствовал затылком их внимательные взгляды. Если на него нападут сразу — спутники помогут отбиться. Ну, по крайней мере, они об этом договорились. Если же нападут в деревне — одному камню известно, что с ним будет. Впрочем, они обещали попытаться его вытащить этим же утром, аккурат на рассвете. Вот только спокойнее не становилось. Сжав бороду в кулак, Далур несколько раз с силой дёрнул.
«Держи топор крепкой рукой,
Бой — наш отец, а мать — скала…»
Услышанные ещё в далёком детстве слова, как всегда, немного успокаивали. Тёмные тучи висели в небе так низко, что казалось, они давят на плечи и ещё немного, и его размажет по старому тракту.
Невольно взгляд сместился под ноги, на древние каменные плиты. Некогда они были идеально подогнаны друг к другу,
Далур поднял глаза и вздрогнул. Рот пересох, а по спине привычно пробежал холодок. Вот и они. Этих троих спутники заприметили с небольшого холма перед тем, как разделиться. Три невысокие квадратные фигурки с луками и топорами шли по тракту вниз.
И вот он, Далур, стоит на этой древней дороге, а навстречу ему из-за очередного поворота вышли непонятные ему дварфы. И оттого внушающие ещё большее опасение. Конечно, его сразу заметили. Два лука перекочевали в руки, топор споро сорвался с пояса. Дварфы прибавили шагу. По мере приближения стало видно неопрятно разросшиеся в разные стороны бороды, шкуры на могучих плечах и обмотки на ногах вместо сапог.
Очень хотелось развернуться и побежать прочь. Хотелось втянуть голову в плечи и замедлить шаг. Очень хотелось выхватить топор и броситься на них. Хотелось хоть как-то действовать, а не плестись навстречу этим странным оборванцам и гадать, чего от них можно ожидать.
Но вместо этого он протянул перед собой пустые руки и продолжил идти вперёд с прежней скоростью. Трое приближались. Стало видно мрачные лица над тёмно-красными, почти бурыми, как запёкшаяся кровь, бородами. Открытые участки кожи покрывали какие-то тёмные пятна. Частично обритые головы двоих крутились по сторонам и обшаривали глазами скалы. Третий пристально смотрел на Далура. В сорока шагах от них дварф остановился и стал ждать.
Тридцать шагов.
Остановились и лучники. Грубые стрелы из колчанов переместились на тетивы. Луки, сжатые в их здоровенных кулаках, казались детскими игрушками из прутиков.
Десять шагов.
Остановился третий дварф. Топор в расслабленной руке повис вдоль ноги. Но от Далура не укрылись широко расставленные ноги и немного повёрнутое к нему левым боком тело. Тёмные пятна на коже оказались плохо сделанными выцветшими татуировками, и Далур с удивлением заметил, что остатки волос на голове незнакомца были русые. В отличие от тёмно-красной бороды. На лице двумя чёрными провалами выделялись ноздри изуродованного носа. Его кончик кто-то аккуратно отсёк.
— Кто ты такой и куда идёшь? — язык дварфов всегда отличался гортанностью, но этот дварф говорил так, что было непонятно, речь это или рык. Низко и угрожающе.
И всё же Далур его понял. И одному камню ведомо, как приятно было услышать родной язык, пусть и от такой грязной образины. К тому же на него не напали сразу, с ним заговорили. Это хороший знак.
— Я Далур. Мой дом далеко на юго-восток от этого места. Я дварф с окраины Красных Гор. Я… Странствую. Слыхал я, что в этих горах когда-то жил наш народ. Хотел проверить этот слух. Вижу, мне не соврали, — Далур напрягся, увидев с каким интересом и жадностью стоящий напротив дварф осматривает его кольчугу и топор.