Осколки

Ниссенсон Джанетт

Он даже не дал ей толком времени прийти в себя, жестко шлепнув ее по заднице.

— Давай на кровать, Ангел, — зарычал он. — Ложись.

Анжела немедленно направилась выполнять его указания, слишком привыкнув к его властности, даже не задумываясь не повиноваться. Он привязал ее красными шелковыми лентами к перекладинам, и она почувствовала, что сегодня он связал ее крепче, чем обычно. Ник пробежался рукой по ее все еще подрагивающему животу, внимательно критически осматривая возбужденным взглядом ее тело.

— Ты похудела, — неодобрительно заявил он нахмурившись. — Думаю на пять фунтов. Почему ты не ешь, Ангел?

Она сначала решила солгать, сказав, что очень много работала в последнее время или усиленно занималась

на кардио тренировках, но потом поняла, что он выявит любую ложь, если она ему скажет. Поэтому, даже если он, услышав правду, разозлиться, у нее не было другого выхода, кроме как ему все рассказать.

— Я скучала по тебе, — прошептала она. — Я очень переживала, что ты больше не позвонишь.

Ник неодобрительно покачал головой, поддев пальцем тонкую полоску ее кружев на стрингах.

— Это не повод перестать есть, Ангел, — тихо произнес он. — Я уверен, что тебе не стоит рисковать своим здоровьем. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что этого никогда больше не повторится.

Она кивнула, слишком загипнотизированная его темным пристальным взглядом, поэтому произнесла:

— Я… я обещаю.

Он нежно поцеловал ее в щеку, одновременно сжав ее задницу.

— Хорошая девочка. Всегда такая послушная. И всегда такая сексуальная.

Ник наклонился и поцеловал ее в губы, длинным, глубоким поцелуем с языком, и целовал ее до тех пор, пока она не начала стонать ему в губы и ее бедра не начали непроизвольно подниматься над кроватью. Его глубокие наркотические поцелуи продолжались долго, и он удерживал ее за подбородок, предпочитая не трогать в тех местах, в которых она бы очень хотела.

Когда он, наконец, отодвинулся от нее и поднялся, начав раздеваться, она задыхалась, с трудом дыша от его страстного пожирающего поцелуя, который отдавался в каждом нервном окончании ее тела, настолько возбужденном, что она была способна кончить от едва лишь мимолетного его прикосновения.

Но Ник четко следовал своему плану, который озвучил ей в ресторане, поэтому раздевался медленно, с улыбкой, предвещающей плотские наслаждения и наблюдая за ее реакцией, пока он постепенно обнажался. Как только она увидела его огромный, длинный, толстый и твердый член, застонала, желая почувствовать его внутри себя. Но вместо того, чтобы войти в нее, он начал гладить себя, медленно и сознательно двигая рукой вверх-вниз по всей длине, от основания до кончика, не переставая, пока его дыхание не стало прерывистым. Она облизала губы, приподнимая бедра над кроватью, словно уже ощущала его внутри себя, словно каждый раз, когда он своей рукой проходился по своему пенису, ее киска сжимала его.

Он кончил с низким рыком, это был единственный звук, который он совершил в тот момент, когда на ее живот, грудь и бедра упали его горячие потоки спермы. Когда он распалял ее в ресторане, на самом деле, он не впустую тратил свое время, потому что сейчас втирал в ее кожу каждую каплю своей спермы, наполняя ее своим запахом, и это казалось настолько эротичным, настолько глубоко интимным, что у нее потекли слезы, и ей пришлось сдерживать свои всхлипы.

— Шшшш.

Он поцеловал сначала одно ее веко, потом другое, его большой палец прошелся по ее нижней губе, и она начала его посасывать. Его горячие губы продвигались вниз по ее горлу к груди, и она с возмущением вскрикнула, как только он с силой прикусил ее сосок. Он сжал обе ее груди, чтобы смог быстро скользить языком от одной к другой, посасывая ее чрезвычайно чувствительные соски, и она кончила от столь сильного возбуждения. Она потянулась к нему, отчего напряглись ее шелковые ленты на запястьях, ей так хотелось, чтобы ее руки были свободны, чтобы она могла прижать его голову поближе к своей набухшей, ноющей груди.

Не подавая виду, Ник моментально опустился по ее телу вниз, зажав клитор своими губами. Ее тело уже было настолько сильно стимулировано, что ей потребовалось

всего лишь несколько секунд, чтобы она снова кончила.

После этого он вернулся к своему сценарию, который озвучил ей ранее в ресторане, кончая ей на живот, опять поглаживая себя, готовя к другой кульминации ей на спину и на ягодицы, затем перевернув ее, он оседлал ее, направив свой ненасытный член в ее жаждущий рот. Ей приходилось рассчитывать исключительно на свой язык и губы, она не могла воспользоваться руками, чтобы доставить ему удовольствие и контролировать глубину, Ник не примянул этим воспользоваться, совершая бешенные толчки. Она охотно его принимала, расслабив горло, принимая каждый жесткий, пульсирующий дюйм его эрекции. Он бормотал низким, гортанным голосом, что хотел получить от нее, она мгновенно выполняла с большой охотой его приказы, желая ему угодить всеми силами. Когда он кончил, ее рот и челюсть болели от долгого сосания, и она не могла сглотнуть горячие потоки его спермы, заполнившие ее рот, поэтому она стекала по ее подбородку и груди.

И только потом он ее развязал, ему пришлось положить на себя ее руки и ноги, поскольку она была физически слишком измотала, у нее болели все мышцы. Ник прижался поцелуем к ее синякам, словно жаля губами как пчела.

— Ты хорошо меня порадовала, Ангел, — нараспев произнес он. — Как всегда. Но я забыл, что сегодня твой день рождения и нужно порадовать и тебя.

Она прислонилась щекой к его ладони.

— Для меня в удовольствие доставлять удовольствие тебе, — хрипло прошептала она. — Доставлять тебе радость — ради этого я живу, Ник.

Его глаза потемнели от ее слов, но он не улыбнулся в ответ, проводя пальцем между ее грудей.

— Я слишком хорошо тебя натренировал, не так ли, Ангел? Иногда мне кажется, что слишком хорошо.

Она тут же отрицательно покачала головой.

— Нет, что ты. Я хочу…

Ее протест был прерван непрекращающимся требовательным поцелуем, и его язык вновь был у нее во рту. И как только он уделил ей такое внимание, она тут же забыла все свои протесты от его поцелуев, ласк, полизываний и покусываний. Казалось, что на всем ее теле не было ни единого дюйма, который бы он не целовал и не коснулся, а она всем телом извивалась от возбуждения, с отчаяньем прижимаясь к нему бедрами, открыто умоляя его.

— Пожалуйста, Боже, Ник, пожалуйста, — с трудом выговаривала она. — Боже, ты мне так необходим, я так сильно хочу тебя. Пожалуйста, прошу тебя сейчас…. Сделай это сейчас!

Анжела дико закричала, он широко развел ее ноги и вошел одним движением на полную мощь, до конца. Он возбудил ее до такой степени, что она тут же испытала оргазм, ее тело настолько жаждало и было готово для него, что ей потребовалось всего лишь его одно единственное движение, чтобы она сжалась своими внутренним мышцами вокруг его эрекции, и у нее начались судороги. Он начал поглаживать ее тело, но ее дрожь только усиливалась, пока он не понял, что от его действий оргазм не остановится никогда. Она не могла понять были ли это множественные оргазмы, следующие один за другим, или блаженство, в котором она парила, было всего лишь одним длинным непрерывным оргазмом. В любом случае у нее не было выбора, она могла только крепко ухватиться за шею Ника, похоронив лицо в ложбинки его шеи, испытывая настоящую сладость. Она переплела свои длинные ноги вокруг его двигающихся бедер, шпильки глубоко впились в его ягодицы, пока она двигалась ему навстречу. Он действовал дико и неуправляемо, она никогда его таким не видела, продолжал неустанно трахать ее, пока она не перестала даже медленно двигаться, всхлипывая от настойчивости, которую он предъявлял к ее телу. Она настолько погрузилась в него, настолько была поглощена его дикостью, что даже не поняла, что выкрикнула, когда его тело внезапно застыло от ее слов, слетевших с ее губ, настолько естественных, как само дыхание.