Осколки

Филатов Даниил

— Всё будет хорошо, — негромко произнес он, но ни слова больше не добавил.

И эта короткая фраза принесла больше тепла, чем любые мотивирующие речи.

За то время, которое девушка провела дома, снаружи действительно стало куда хуже. В лицо сразу же ударил холодный ветер, и едва- едва разлившееся по телу тепло начало таять, ускользать от неё, как вода сквозь пальцы.

Небо уже окончательно затянуло: это были даже не отдельные серые тучи, а сплошная безрадостная пелена. Какая же наступила гармония, проплыла

у Тиль какая- то вялая мысль. Что внутри, то и снаружи.

Когда ветер усилился, девушка прищурилась — холодный воздух сильно ударил по глазам.

Но снова Нильсон оказался рядом. Захлопнул дверь, и ветер тут же стал слабее. Встал рядом, и девушка почувствовала твердую опору.

— Не переживай, тут недалеко идти, — ободрил мужчина, подставив Линде локоть. С готовностью она взяла Брайера под руку и полностью доверилась его воле: Тиль совершенно не представляла, куда идти.

Пока они шли через двор, она изо всех сил заставляла себя не оглядываться. Хрупкое равновесие, только- только появившееся на душе, легко могло быть разрушено черным силуэтом, который, в этом Линда не сомневалась, прямо сейчас стоит в окне и сверлит её застывшим взглядом.

Это чувство — чувство навязчивого взора, устремленного прямо в твою спину, — выводило из себя. Не давало сосредоточиться ни на чем. Но еще страшнее было бы обернуться и увидеть подтверждение страхов собственными глазами.

И лишь когда калитка уже закрылась за ними, девушка не выдержала. Стараясь не привлекать внимания Нильсона, она бросила быстрый взгляд на то окно, где в прошлый раз видела его. Уже почти уверенная, что человек будет там, недвижимый, видимый одной лишь ей.

Но в окне никого не было. Лишь качались занавески — с таким сильным ветром это даже не настораживало.

Не должно было. Но тревога сидела в сознании, и что- то не давало ей утихнуть. Что- то такое очевидное и простое… что- то неправильное в этих качающихся занавесках. Никак не понять, что именно.

Ерунда. Линда уже с раздражением отбросила ненужные мысли, злясь на саму себя.

Тепло внутри внушительного здания кинотеатра было почти осязаемым, пахло карамелью и жареной кукурузой.

Пока Нильсон выбирал картину и билеты, она рассматривала постеры к фильмам. Обычно внимание девушки притягивали в основном документальные картины, но сейчас хотелось бы отключить разум хотя бы на полтора часа.

«Искусство спасения», — заголовок комедии, постер которой выделялся на фоне полудюжины других своей яркой расцветкой. Линда вкратце пробежалась глазами по синопсису: ничего тяжелого. История о мужчине, который собирался уберечь любимый парк от закрытия, организовав сбор денег на реконструкцию. Листовки обещали положительные эмоции.

Взгляд Линды вернулся к окнам, за которыми стелилась сплошная серая пелена.

Положительные эмоции, коих сейчас так не хватало.

Вернулся

Нильсон, держа в одной руке крупное ведро с попкорном, а в другой — жестяной стакан с холодной газировкой. Мужчина ободряюще улыбался, но в этой улыбке Тиль с сожалением читала другую эмоцию — жалость. К ней, совсем расклеившейся за эти несколько дней, конечно же. Да, Нильсон всегда рядом и всегда готов помочь, но он теперь не воспринимал девушку адекватной. Для него она нездорова и нуждается в постоянном присмотре. Неполноценна, вот будет лучшее слово.

— Через двадцать минут, — сказал Брайер, указывая на постер позади Линды, — должно быть весело.

Минуты ожидания сеанса тянулись, словно их прокручивали снова и снова. Два раза девушка ловила на себе взгляды прохожих. И её, и Нильсона рассматривали с любопытством, похоже, начали узнавать. Ей следовало быть к этому готовой, даже в маленьком городке штата Мэн если не ее, так героя всех агитационных листовок Нильсона Брайера рано или поздно должны были узнать. И если поначалу интересующиеся взгляды скользили по ним, то в какой- то момент окружили стеной, и Линда почувствовала себя в ловушке.

Вскоре любопытные взгляды сменились изучающими. Линда стала считать секунды до того, как начнут пропускать в зрительный зал. Но тогда…она окажется с ними в одном помещении. Захотелось как можно скорее уйти, но она не могла в очередной раз подвести Нильсона и вновь показать себя беспомощной.

Повернувшись, она увидела, как женщина мгновение назад говорившая по телефону, стала смотреть на неё, отложив устройство. Она пошла прямо на неё, и Линду пронзил холод. Кто она такая? Что ей может быть нужно?

Женщина приближалась, оставалось всего несколько шагов, Тиль инстинктивно зажмурилась и отвернулась, а потом услышала как шаги стали удаляться. Открыв глаза, девушка увидела, как ее "преследовательница" встречается с подругой, не обращая на саму Линду никакого внимания.

— Ты чего? — недоуменно спросил Нильсон.

— Ничего, — попыталась изобразить безразличие Линда, но вышло раздражение, — идём в зал.

Они зашли в небольшой кинозал, способный вместить около пятидесяти человек, заняли места ближе к центру. Линда вздрогнула, когда под ногами хрустнул попкорн.

Да уж, убирали здесь не слишком хорошо.

Тиль осторожно осмотрелась, они все еще приковывали взгляды. Сидевшие позади парень и девушка о чем- то шептались, изредка поглядывая на них. Не нужно быть гением, чтобы понять содержание беседы.

Нильсон приобнял Тиль, в зале погас свет. На мгновение девушка почувствовала привычную опору, но как только в зале стало совсем темно, на экране пошла задержка перед трейлерами, она вновь разглядела в темноте силуэт. Казалось бы, как такое возможно? Среди черного разглядеть что- то, но Тиль была уверена, он здесь. Или нет…