Осколки
Шрифт:
Виноват ли он, что этого не понял? Виноват ли в том, к чему это привело?
Отвлекая его от тягостных мыслей, которые в последнее время возникали будто бы из ниоткуда, даже, казалось бы, в самые неподходящие моменты, Агата поёрзала.
— Всё нормально?
— Нет. Давно уже нет. Иди сюда…
Подтолкнул её выше к изголовью, чтобы нависнуть сверху. Потянулся к трусикам.
— Выходит, ты натуральная блондинка? — усмехнулся, провёл пальцами по коротким волоскам и дальше, где всё было мягко и влажно.
— Да, это мой натуральный цвет, — хохотнула Агата ему на ухо и прикусила, и застонала, и заплакала.
— Илюш…
Чёрт! Ему нравилось, как это звучит. Хотя обычно он такие сокращения ненавидел.
— Что?
— Скажи, что я права, и ты всегда наготове.
— Ты о чём это? — переспросил, прокладывая дорожку от шеи вниз и в сторону, исследуя языком выступающие ключицы.
— У тебя есть презерватив? — явно смущаясь, пробормотала Агата, спрятав лицо у него в волосах.
— Да уж для такого дела найдется.
— Тогда давай уже. Пожалуйста.
— Но…
— Остальное потом, ладно? Мы наверстаем. Просто сейчас…
Она не договорила. Но он и без слов понял. Сейчас все чувства были так накалены, что даже ласки ощущались болезненно.
Стужин встал, достал из джинсов конвертик, быстро раскатал латекс на полностью возбужденном члене и вернулся в кровать.
— Готова?
Наверное, глупее вопрос задать было сложно. Но Агата не удивилась и не посмеялась даже, а кивнула, доверчиво глядя ему в глаза. И столько в её взгляде было чувств, столько эмоций, что Илья успел только выдохнуть:
— Ох, милая… — и всё, и всё… он пропал, растворился, утонул в ней, в её мягкости, узкости, нежности. — Агата… Девочка… Да, вот так. Пожалуйста. А ещё можешь?
Илья обхватил её бедро и закинул ногу чуть выше, Агата сжала зубы у него на трапеции, заглушая рвущиеся из груди стоны. А он не хотел, чтобы она их глушила. Вот не хотел, и всё! Но также Стужин понимал, что в этой дыре явные нелады с шумоизоляцией. И, среди прочего, ему не хотелось делиться её стонами с соседями. Оказалось, он ужасно ревнив. Даже к звукам. Поэтому вместо того, чтобы сказать Агате: «кричи!», он лишь сильней прижимал к себе её голову, подгоняя её разрядку ритмичными и сильными ударами бёдер.
— Ум-м-м…
— Вот и всё… Вот и всё, — зачем-то комментировал очевидное, чувствуя, как её плоть сокращается вокруг его в одновременном оргазме.
— Да… Всё. Всё… — в горячке шептала она.
— Я справился? Ты обо всём забыла?
— О да! — грустно улыбнулась Агата. — Только…
— Только, что?
— Я теперь не уверена, что это было правильно, — прошептала она, шумно втягивая воздух у его шеи.
— Какой вздор! Любовь спасёт мир, помнишь? — спросил Илья, сползая вниз по её телу, нежа его и лаская.
— Да… Да, наверное.
— Любовь спасёт мир…ГЛАВА 10
Она в нем ошиблась — факт. Илья был совсем не таким, каким ей представлялся тогда, в самом начале. Он не был ни мажором, ни эгоистом, ни бесчувственным к другим, помешанным исключительно на собственной персоне нарциссом. Стужин оказался гораздо глубже, гораздо сложнее… Он так любил, как будто только её эмоции для него и были важны. Ни один мужик на его месте не стал бы так выкладываться для незнакомки, с которой у него ни черта в дальнейшем не будет. И вот ведь парадокс —
— Эй… Эй! Ты плачешь?
Он возник за спиной, уставился на её отражение в зеркале.
— Нет. Что ты.
— А почему глаза на мокром месте? М-м-м?
— Это аллергическое.
— А аллергия у тебя на меня, надо полагать?
— Нет. — Агата вздохнула, развернулась, обняла за пояс. — Может, на цветение. Например, дома у меня проявляется страшная аллергия на берёзы. Может, они и здесь растут. Я не обращала внимания.
— Ты серьёзно?
— Ага. Как только появляются серёжки, знаешь, такие длинные — всё. Пиши пропало.
— Какие-то непатриотические у тебя болезни, — иронично фыркнул Илья.
— Думаешь, меня запишут во враги народа? — оживилась Агата.
— Да сейчас это проще простого. Как говорится, достаточно одной капли.
— Кстати о них. Завтра нужно не забыть купить.
— Антигистаминные?
— Угу. Не знаю, будут ли у нас продаваться те, что подходят именно мне. Мы долго подбирали. Не хотелось бы рисковать.
— Так у тебя правда аллергия? — в который раз спросил Илья, внимательно скользя по её лицу взглядом. И столько нежности было в его голосе, столько ласки, что врать ему не было сил. Поэтому Агата молчала, затаившись в объятьях. А он её гладил, как ребёнка, широкой ладонью по волосам. Ещё немного — и она бы растеклась перед Стужиным лужей. Кстати, может, слёзы и стали предвестниками этой течи.
— Я, наверное, пойду.
— Не-а. Я не отпускаю.
— Не отпускаешь? — Агата моргнула, растерянно глядя на Стужина. Почему-то (она и сама не знала почему) ей казалось, что Илья будет рад от неё избавиться, после того как они оба получили желаемое. Но он опять её удивил.
— Нет. У нас впереди ночь. И завтра, считай, весь день.
— Наше время? — не сумев скрыть грусти в голосе, спросила Агата.
— Вот именно. А там, глядишь, может, и дома как-нибудь встретимся.
Вряд ли. Она не хотела пустых обещаний. Те всё портили. Отравляли даже то немногое, что у них оставалось, сомнением, отчётливо проскальзывающим в голосе Стужина, которое тот, как и она — печаль, не смог скрыть. Поэтому, уткнувшись в плечо Ильи лбом, Агата накрыла пальцами его губы, без слов отдавая команду: «Не надо, пожалуйста, помолчи». А тот подчинился её воле и следом поцеловал, обвёл языком каждый палец. Соблазняя… Вновь разгоняя кровь по будто онемевшему телу.
Говоря по правде, на этот раз Агата чувствовала себя ненамного лучше. Надрыв не ушёл, боль не притупилась, страхи всё ещё грызли её изнутри. Но она для себя твёрдо решила, что ни за что не отдаст инициативу в руки Ильи, а станет полноправным членом команды. Терять ей уже было нечего. И так уже в нём потерялась. Поэтому нужно было выжимать из ситуации максимум выгоды. Брать всё, что он сумеет ей предложить. Всё, на что ей хватит сил с собой унести в будущее, чтобы потом, спрятав воспоминания об этом дне в шкатулку памяти, время от времени их доставать и любоваться.