Осколки
Шрифт:
Смотреть на него сейчас, было мучительно. Слыша его тяжёлое, хрипло дыхание, Алёна понимала что он все, уходит.
Она подошла к кровати и тихо села на стул, что стоял рядом.
— Пришла… — хриплый шёпот Сергея Ивановича заставил её вздрогнуть
— Пришла… — прошелестела она в ответ.
— Это хорошо… Ждал. Боялся не успеешь. — надсадный кашель, прервал его.
Алёна испуганно обернулась на Ивана, собираясь позвать врача.
— Нет… никого не надо. Времени мало. — он
Иван, бросив тревожный взгляд на них, вышел, осторожно прикрыв дверь за собой.
Алёна ниже наклонилась к отцу, чтобы он не напрягался.
— Ты ушла от Ваньки, да?
Она испуганно вскинула глаза на него.
— Мать сказала… Молодец. Сильная ты, Алёна. — он тяжело вздохнул. — Я дурак. Ванька дурак. Сам его таким воспитал. — он снова закашлялся. — Он тебя привёл когда, я против был.
Алена, не удержавшись, всхлипнула. «Почему?!», хотелось воскликнуть.
— Да, против. — он виновато отвел глаза. — Ни кола, ни двора… А я ему, каких только девок не подсовывал. С родословной.
— Как собак! — не выдержав, вставила Алена.
Старик хрипло рассмеялся. — Как собак… А он упёрся. Это я, ему постоянно давил. Думал, пусть хоть любовница будет, для статуса. Вот он и завёл…
Он вскинул на неё глаза. В них плескалось раскаяние и боль.
Алёна сжала губы, сдерживая себя. Хотелось кричать, топать ногами, выбежать отсюда, в конце концов. Но нельзя…
Она прикрыла глаза. Сил не было, смотреть на него. Она бы ещё и уши закрыла ладошками, чтобы не слышать, только совсем по детски это.
— Ты, Алёна, можешь не прощать меня. Твоё право. Выслушай только.
Он закрыл глаза и несколько мгновений молчал.
— Гулял я. Директор… — он чуть усмехнулся. — Порядок такой. Раз директор, значит волга с водителем и любовница в шубе.
Алёна сердито поджала губы.
— Не куксись. Я так думал. — он снова ухмыльнулся. — Каждые два года менял. Машину и любовницу. Чтобы не привыкать. Сначала вроде как надо так, потом втянулся. Сейчас смотрю назад и противно мне. От себя противно, от них противно.
Он снова закашлялся. Тяжело отдышавшись, продолжил.
— Нина тоже ушла, когда узнала. Но тогда не принято было так. Уходить. Вернулась. Так и жили…
Он посмотрел на Алёну. — Только знаешь, Алёна, самые счастливые мои годы, это сейчас. Я, спасибо, за каждый день свой прожитый говорил… За каждый день, что Бог подарил мне. За то, что Нина рядом. За то, что вернулась тогда.
Он устало прикрыл глаза.
— Ты не прощай. Это нельзя простить. Но ты дай шанс. Ему. Себе. Детям вашим. Начните с чистого листа.
Алёна плакала. Сжимая руку отца Вани, слушая его хриплый шёпот, плакала.
— Обещай
Не в силах ответить, сглатывая слезы, она кивнула.
— Спасибо, дочка. За все спасибо. За девочек спасибо. Я вас не оставлю. Ты не думай…
Снова закашлявшись, он надолго замолчал. Крепко держа Алёну за руку, лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.
— Настя… вылитая Нинка. Ванька внешностью в мать пошёл. — Он улыбнулся. — А Настя в него. И Нину… не наказывай Нину. Она любит вас. И тебя и девочек.
Алёна, слушая хриплую исповедь отца Вани плакала, остро чувствуя жалость и… злость. На человека, который сам, своими руками разрушал жизни, близких ему людей.
Жены, сына, её жизнь, девочек.
Навязывая свою кривую философию своей семье, он, возможно даже не понимая этого, её уничтожал.
Обещая сейчас ему, дать шанс их отношениям, Алёна кривила душой.
Не надо ей таких отношений.
Когда статус важнее, чем семья. Когда, муж считает, что правильно везти любовницу на море, а не дочь.
Когда жена, как удобная мебель, а не человек…
Но сейчас, глядя в глаза своему свекру, Алёна не могла сказать нет.
В такие моменты не отказывают…
Отец Вани, ушёл ночью.
Все хлопоты взял на себя Иван.
Алёна, как могла поддерживала свекровь и Ваню.
И дело не в обещании, которое она дала отцу, нет. Просто так правильно.
Поддержать человека, в его горе.
Ванин отец, действительно позаботился о них. Оставив им, с девочками, круглую сумму.
Именно им.
Алёна снова расплакалась, после оглашения завещания.
И нет, не радовали её эти деньги, не смотря на то, что такой суммы, никогда у неё и не было.
Дело же не в деньгах… вернее, не только в них.
Пока она была рядом с мужем и свекровью, звонил адвокат. Их суд перенесли на месяц.
«Видно так и к лучшему», Алёна со вздохом положила трубку.
В любом случае, пока никто из них, не мог на него явится.
Наконец, когда все дела были улажены, Алёна с девочками собралась уезжать.
— Ты куда поедешь? — Иван осунувшийся и потерянный, следил за тем, как она собирает вещи.
— Пока к бабушке Вере. — Алёна избегала его взгляда.
— Ален… — голос Ивана сел. — Вернись…
Он стоял напротив неё и не отводил взгляд.
Закусив губу, Алена смотрела на него через пелену слез и молчала.
«И что сказать? Что ответить?»
— Я… не знаю, Ваня. — Она сморгнула слезы и жалобно выдохнула, — не знаю…
Ваня вздохнув, шагнул к ней и крепко обнял.
— Не могу без вас. Без тебя не могу. Прости меня, Алёна. — шептал, прижимая её к себе. — Подыхаю без вас.