Осколки

Крылова Тали

— Ты все равно признана несостоятельной до 21, - использовал последний аргумент ректор уже раздражаясь. Они не раз поднимали этот спор, раз за разом злясь из-за обоюдного упрямства.

— Оу, прости папочка, буду слушаться тебя до 21 годика. Иди покорми свою подопечную, пицца уже доставлена.

В обоюдном, раздраженном молчании они дошли до его кабинета, благо было совсем недалеко. Ректор задержался, давая распоряжения секретарю, когда Анна как всегда замерла перед его баром, разглядывая напитки. Что же ей хотелось сегодня? Заметив высокую темную бутылку, она вчиталась в этикетку.

Хмыкнула и налила темно-красную жидкость в широкий бокал на тонкой ножке. Сделала легкий вдох, наслаждаясь тонким летним букетом. Сделала маленький глоток.

— Прекрасно, — с довольной улыбкой она села за стол ректора, активировав встроенную в стол панель запустили все экраны над столом, раскрыла нужные ей отчеты. Пальцы ловко застучали по виртуальной клавиатуре набирая текст.

— Что ты делаешь? — Отавиу поставил перед ней коробку с горячей пиццей. Анна благодарно кивнула и взяла большой кусок, откусив снова углубилась в текст.

— Составляю расписание для себя и список первых итоговых соревнований. Тебе останется только подписать. Перекуси пока.

— Зачем так долго тянуть? Ты сегодняшним числом можешь закрыть свою ведомость. — Ректор встал за ее спиной всматриваясь в ее действия.

— Мне это выгодно, приспустим большую часть турнира. Для нормальной практики баллов будет достаточно и по итогам двух трех соревнований со средним баллом. И да, я все рассчитала.

Она вновь углубилась в документы, Отавиу взял со стола нужные ему документы и присев на диван для посетителей также занялся своей работой. Тихо и уютно. Анна уже допила свой бокал, иногда бросая взгляды на еще полную бутылку. Однако решила не злить лишний раз опекуна, он и так не в восторге от ее пагубной привычки.

— Отто, я все. Поставишь потом печать, роспись — завтра с утра заберу у Светы. Не перерабатывай.

Анна легко упорхнула из кабинета, лишь на пару минут задержалась у секретаря перебросившись парой слов и сделав пометки в указанных ей документов. Анна шла в жилой блок, близнецы должны были с утра сами заняться своей пробежкой. Но ее больше беспокоила Маша. Она вчера так и не вернулась. Анна набрала номер по памяти.

— Где моя подопечная? — без приветствия начала она, прекрасно осознавая, что ее сразу узнают.

— Здравствуй, Анна, — мягкий голос звучал обволакивающе мягко, — рад тебя слышать. Твой подарок великолепен, восхитителен.

— Это не твой подарок, если ты запамятовал.

— Ты рвешь мне сердце, но я вернул твой цветочек. Сегодня утром. И смею таить надежду, что мы с тобой очень скоро увидимся.

— Увидимся, ты же в полном объеме выплатишь свой долг.

— Беспрекословно выполню твои пожелания, Анна, мне совершенно не хочется с тобой ссориться. Это плохо влияет на мой бизнес.

Без прощаний, она оборвала связь. Ей конечно не хотелось обращаться к нему за помощью, даже с условием возвращения долга. Но с психами всегда сложно. А с психами-маньяками особенно. А если психи-маньяки еще являлись влиятельными криминальными авторитетами, то совсем все сложно. Медленно она шла к общей комнате перебирая в голове варианты, как можно было незаметно для всех встретиться с ним для ведения переговоров. Он не знал о скрытом в мире, однако являлся

дальним потомком, и магия была у него в крови. Этим и объяснялись его наклонности и странности. И демонова удача с которой он обходил ловушки темного комиссара Альваро. Который собственно и был очень сильным темным. И его это неимоверно раздражало. Чтобы какой-то смертный раз за разом обставлял его.

— Ох, Анна, он такой, такой…. — стоило девушке зайти в комнату, как на нее налетела Маша. За эти сутки она изменилась. Волосы перекрашены в глубокий русый цвет, со светлыми прядками, глаза сверкают восхищением, ногти ухожены и выкрашены красным лаком, одежда сидит без единой складочки. — Кто он такой?! — Даже неуверенность и зажатость из голоса пропала.

— Не стоит восхищаться им так рьяно. — Ровный голос, немного успокоил азарт Маши, однако она все равно шла рядом ожидая более подробного рассказа. Сзади нее, на диване сидели напряженные близнецы. Наверняка ее восхищение задело их гордость. Или возможно просто ее беспрерывная трескотня.

— Откуда ты его знаешь? Как познакомились? А сколько ему лет?

— Хватит, Маша. Он достаточно взрослый для тебя, ему около 40. Познакомились мы случайно. И это не было приятным знакомством. И чтобы окончательно развеять твое восхищение, скажу, у него целый гарем из юных, восхищенным им глупышек. Они даже знают друг о друге, и все равно свято верят, что в один нереальный день, он исправиться и будет любить лишь одну единственную, неповторимую.

Маша удивленно захлопала ресницами, на миг превратившись в ту самую юную глупышку. Близнецы заинтересовано смотрели на девушек.

— А ты тоже? — не выдержал Вольт.

— Нет, — хмыкнула Анна, садясь рядом на диван, — он мне должен. Вот и настало время вернуть должок. В чем ему не откажешь, так это в профессионализме. Прекрасно преподает самооборону, как раз для юных наивных цветочков. И да, именно он какое-то время занимался со мной.

— Где Дариус?

— Эм, мы не так давно вернулись с пробежки, на обеде его не было.

Близнецы пожали плечами, Павла Анна намеренно игнорировала, он сидел на кухне и пил растворимый кофе. Молча выражая неодобрение всей ситуацией.

— Ладно, через два часа в зале. — Анна ушла в свою комнату, завалившись на кровать в тишине.

Фон оказался в руках, растерянно покрутила, набирая знакомый номер и сразу стерла. Прижала фон ко лбу, быстро моргая, не позволяя лишней влаге скапливаться в уголках глаз. Пальцы медленно набирали знакомый номер и снова стирали. Растерянно. Медленно. Ей хотелось домой и даже выпитое вино не могло упокоить разбушевавшиеся чувства. Лишь слегка приглушило. Особенно ей понравилось, то что она чувствовала рядом с Дариусом. Танцы отличная идея, чтобы начать чувствовать друг друга, но плохая в отношении эмоциональной привязанности. Ее не должно быть. Влияние ли это той ночи с неправильным посвящением или все-таки нет? Анне трудно было определиться. Сейчас, находясь в одиночестве, она даже не думала о темном, он не вызывал в ней ни эмоций, ни трепета. И это было нормально. Однако вчера, когда его рука касалась ее, а дыхание касалось кожи, она с удивлением ощущала желание прижаться. Потереться. Обнять.