Осколки

Ангел Ксения

– Я не твоя жена, – напомнила Лаверн. – И мне не нужна защита.

– Понимаю, возможно, ты хотела другого мужа…

– Я вовсе не хотела мужа, – перебила она. Положила ладонь поверх его руки и слегка сжала. Заглянула ему в лицо. – Но, если бы хотела, ты был бы идеальным кандидатом.

– Я отыщу для тебя все осколки и сам веллов источник, клянусь!

– Знаю. Ты будешь пытаться. И погибнешь, а потому… – Она вздохнула. – Отправляйся на войну и сделай то, в чем силен.

– Возможно, вы недооцениваете меня, леди Мэлори.

– Или вы меня, – улыбнулась она. –

У нас есть шанс друг друга удивить.

Ча с криком ринулся в атаку, повалил Кэлвина в снег, и они покатились по земле, дико хохоча. Если и существовал в мире звук, олицетворяющий счастье, то это детский смех. Лаверн невольно коснулась живота и тут же убрала руку: нет смысла мечтать о несбыточном.

За ужином было необычайно шумно.

В чертоге старосты собралось как никогда много людей. Потрескивали угли в жаровне, до рези в глазах чадил воздух. Играла музыка. Столы ломились от яств. Громко хохотали солдаты Сверра, попивая эль и щипая крестьянок за круглые зады. Знаменосцы Роланда хвалились быстрым исходом схватки в лесу. Кэлвин о чем-то азартно спорил с Рыбой, а Мартин с Лио обсуждали особенности врачевания вблизи разлома. Даже Мария, казалось, расслабилась, и Лаверн ловила ее робкие улыбки.

Лестор и Бэтчетт выплясывали с деревенскими девушками, Сэм мерялась силой с Тривором, неизменно проигрывала и, слегка захмелев, вызвала его на поединок на ратном дворе. Мальчишки, радостно гомоня, бросились за ними – поглазеть на то, как щуплая девчонка попытается одолеть потомка великанов. Ча попросил позволения пойти с ними, и Лаверн не смогла отказать.

Старый Эдд зычно расхваливал таланты Сверра, который упокоил троих мертвяков, поднятых заезжим некромантом на сельском кладбище и изводивших крестьян, совершая набеги на конюшни и портя лошадей.

Роланду явно было чуждо деревенское веселье. Он хмурился. Бросал настороженные взгляды в сторону Сверра, на вопросы Лаверн отвечал коротко и односложно, и она в итоге решила оставить его со своими мыслями наедине. В конце концов у нее своих забот хватает, и задуманное отнимет немало моральных сил.

Когда ужин закончился, и участники постепенно разбредались по спальням, она поднялась со своего места и дала знак Кэлвину не следовать за ней. Пересекла двор, охраняемый по периметру ее людьми, и вошла в дом, отведенный некроманту и его свите.

Караульные пропустили ее без вопросов – Сверр ее ждал.

На двери она почувствовала три мощных защитных заклятия, но могла поклясться, что их больше, просто некоторые из них были многослойными, срабатывающими, лишь когда иные ломались. Она постучала, и спустя несколько мгновений на пороге возник хозяин.

– Впустишь?

Сверр усмехнулся и отворил дверь пошире, позволяя Лаверн войти.

В его спальне горели свечи, но света все равно было мало, и тени обступили чародейку со всех сторон, покрывая кожу темной пленкой. Угли в жаровне у окна практически догорели. Темным было все: стены с наползающим на них отсветом огней, волосы Сверра, камень на его пальце, вино в стеклянной чаше, которую он протянул Лаверн.

Она взяла. И даже улыбнуться получилось, только вот чародейка

не была уверена, что улыбка эта вышла искренней. Сверр сделал вид, что не заметил: ни ее настороженности, ни напряжения. Он молчал и смотрел на Лаверн, не отрываясь. Она так же молча пригубила терпко-сладкий напиток и провела пальцем по ободку сосуда.

– После ритуала ты быстро ушла. Думал, тебе будет интересно… посмотреть на результат.

– Я уже жалею о том, что участвовала. И тебе не стоит играть с запретными чарами, я еще тогда говорила. Ты не твой отец.

– Мне жаль, что тебя пугает схожесть. – Сверр пригубил вина, поставил свою чашу на стол, заваленный чертежами и записями, а сам присел на краешек.

Он никогда не умел сохранять порядок на рабочем месте, когда был чем-то сильно увлечен. Лаверн приходила в лабораторию по вечерам, собирала бумаги в аккуратные стопки, двигала чернильницу на свое место, раскладывала амулеты по небольшим коробочкам и протирала пятна от чернил. Вдыхала сладковатый запах тлена и фиксатора, проводила рукой по обтянутой кожей спинке кресла и успокаивалась. Дрожь в пальцах постепенно утихала, и сердце начинало биться ровно.

Она привыкала к новому для нее значению той комнаты. Затирала воспоминания о боли, заменяя их новыми, волнительными моментами.

Давно. В прошлой жизни.

– Меня мало что пугает теперь. После того, что было.

У вина был привкус лета. Солнца. Малины и меда. А еще надежды, но Лаверн знала: рядом со Сверром все не такое, каким кажется.

– И вот мы здесь, – констатировал Сверр.

– И вот мы здесь, – согласилась Лаверн.

– Мы можем еще долго играть, мийнэ, но я устал. Ритуал, веллово кладбище… Ты в курсе, что в деревне есть парочка неинициированных некромантов? Деревенские девицы редко спрашивают о даре, раздвигая ноги. И теперь их детки поднимают застарелые кости пахарей.

– Эдд сказал, некромант, поднявший их, был заезжим.

– Их папаша был заезжим, – уточнил он.

– Что ж, уверена, ты навел порядок и на кладбище, и в головах хулиганов.

– Зачем ты здесь? – вмиг посерьезнел Сверр, и Лаверн вздохнула. Он явно не был настроен играть. Что ж, так даже лучше. Чем скорее она со всем покончит, тем лучше.

– Отдай мне осколки, Сверр.

Сверр усмехнулся, отлип от стола и подошел к ней. Настолько близко, что она могла разглядеть сеть мелких морщинок в уголках его глаз, чувствовала дыхание на своем виске. Его пальцы скользнули по ее руке от локтя до ладони, удерживающей чашу.

– Ты знаешь условия, – шепнул он ей на ухо.

– А ты знаешь, что я никогда их не приму. – Лаверн отстранилась и заглянула ему в лицо. Высвободила руку и отпила глоток. Вино было терпковатым и сладким, и ей нравился вкус. – И каждый останется при своем. Так почему бы нам не прийти к другому, более выгодному соглашению?

– Выгодному для тебя, полагаю.

– Вольный клан собрал в себе сильнейших магов двух континентов, и они будут драться за тебя, если подаришь мне осколки.

– Хочешь сказать, – темная бровь Сверра иронично приподнялась, – что отдашь мне своих людей?