Осколки

Ангел Ксения

– Пшел вон! – резко осадил мальца Ульрик и для пущей убедительности пнул его в живот носком сапога, отчего тот упал на пыльную мостовую.

Мальчишка, казалось, ни капли не обиделся. Встал, отряхнулся, посмотрел на Ульрика пронизывающим взрослым взглядом и склонил голову набок. Его свора, состоящая из детей разных возрастов – от пяти до тринадцати – окружила Ульрика кольцом. Дети поменьше дергали за полы прохудившегося серого плаща.

– Чего ты такой злой, дяденька? – совершенно беззлобно поинтересовался малец, ничуть, впрочем, не проникнувшись раздражением Ульрика. – Три дня не кушал, дай монетку, а?

– Сказал же, пшли вон отсюда! – Ульрик замахнулся

на мальчонку и тут же почувствовал жжение на запястье – сработал защитный амулет, а значит, пока заводила отвлекал Ульрика, ушлые приятели пытались срезать кошель с его пояса. Попытка была бы весьма удачной, не будь Ульрик тем, кем был.

Расплата не заставила себя ждать: мальчонка слева от Ульрика вскрикнул и тут же упал на землю, кисть его руки почернела и покрылась язвами, а лицо исказила гримаса боли.

– Дяденька – маг! – воскликнул малец-заводила и ловко отпрыгнул в сторону, его свора бросилась врассыпную и теперь наблюдала за Ульриком с безопасного, как им казалось, расстояния. Наблюдала жадно, будто старалась урвать кусочек той магической мощи, что исходила от источника силы.

Страх вперемешку с вожделением Ульрик видел часто на лицах никчемных людишек Ваалара и уже успел пресытиться ощущением могущества. Все же здесь, пусть и на границе с Пустошью, маги были нечастыми гостями, несмотря на то, что в нескольких лигах к юго-западу шли ожесточенные бои со степняками. Его величество Эридор Третий не спешил выбрасывать козыри и тратить иссякающие силы магических домов, чтобы отбросить противника. Впрочем, Ульрик эту позицию полностью разделял: пока войска императора не пересекли Перешеек, опасаться нечего, а сдерживать их пока удавалось силами обычных войск, надежных укреплений и Вольного клана, вовсю используемого королем для сдерживания наступления.

За прошедшие полгода этому сброду удалось отбросить императорские войска трижды, практически без потерь для армии короны. За это король пожаловал их главе-выскочке титул и замок – пусть в глуши, отделенный от основных земель королевства Голодным лесом, но Ульрику и это казалось несправедливым. Безродная девица, плевавшая на традиции и мораль, смеющаяся в лицо даже высокородным лордам, да что там, самому Эридору Третьему, бросившая вызов Ра-аану Солнцеликому, одному из могущественнейших шаманов, императору Ошосмора, по мнению Ульрика, не имела права называться леди. Но больше всего Ульрика злила сила, которой одарили ее духи. Разве это справедливо со стороны судьбы давать девчонке такую мощь и влияние, когда у него, Ульрика, отобрали все?

Мальчишка у ног Ульрика перестал орать и теперь тихонько поскуливал, прижимая к животу черную иссохшую руку.

– Дяденька, пощади Олли, – взмолился малец-попрошайка, держась от мага на расстоянии. Ульрик усмехнулся – для него не составляло труда швырнуть проклятие через лиги и защитные барьеры, что ему какие-то десять шагов?

– Олли пытался меня обокрасть, Олли поплатился, – ответил Ульрик спокойно, едва заметно шевеля пальцами и выплетая магическую сеть. Злость – как заноза, не выпустишь вовремя, она сожрет тебя изнутри. – У вас же есть шанс спастись. У всех, кроме одного.

Ульрик поднял руки, демонстрируя темный клубок проклятия, вьющимися нитями льнувшего к коже.

– Дяденька, нельзя обижать детей, – выкрикнул малец, понемногу отступая от мага. – Я стражу позову.

Ульрик усмехнулся, поднес руки к губам и слегка подул, отчего тьма в его ладонях рассеялась, а сами ладони он протянул воришке.

– Зови. Доказать все равно ничего не сможешь.

Несколько

мгновений мальчишка недоверчиво смотрел в глаза Ульрику, а потом развернулся и припустил, огибая снующих прохожих. Его стая тут же бросилась врассыпную, оставив пострадавшего товарища умирать на мостовой. Олли дышал тяжело, натужно. Темная сеть проклятия уже покрыла шею и медленно наползала на лицо. Скоро оно проникнет внутрь, и горло несчастного распухнет, перекрывая доступ воздуха, а внутренности расплавятся, мешая кровь с дерьмом. Ульрик смотрел на умирающего мальчишку, тяжело дыша, впитывая каждый вдох его агонии. Ему нравилось смотреть на смерть.

– Все развлекаться? – спросили откуда-то из-за спины.

Она появлялась всегда будто из ниоткуда. И исчезала так же резко, сколько бы Ульрик ни пытался проследить за нею, всегда терял след. Правду говорили: девы степей стремительны и неуловимы, как ветер.

Ульрик пожал плечами.

– В этом прогнившем городе так мало забав.

– Ты здесь не для то, чтобы забавляться, – резко напомнила Сан-Мио, обходя его справа. Мелко дрожащего мальчишки коснулся закругленный носок расшитой бисером туфли. Обладательница его брезгливо поморщилась и постучала каблуком по мостовой, будто боясь, что могла испачкаться ошметком проклятия. Однако и она, и Ульрик знали: его проклятия всегда персональны. То, что растворилось в воздухе, уже наверняка настигло малолетнего наглеца, отвлекающего Ульрика несколько минут назад. Впрочем, Ульрик не соврал, лишь один из них умрет сегодня, правда, он не уточнил, что спастись сможет не каждый.

– Ты опоздала, – сказал Ульрик, теряя интерес к жертве и переводя взгляд на собеседницу. Сан-Мио была хороша, как, впрочем, и всегда. Черные волосы ее были заплетены в две толстые упругие косы, узкие темные глаза блестели агатами, ладную фигурку прикрывали струящиеся южные одежды. Здесь, в Вааларе, уже заметно похолодало, но Сан-мио не мерзла, будто бы ее действительно грела огненная кровь. Лишь неестественно светлая для народа степей кожа выдавала в ней северную кровь матери-рабыни. Впрочем, скорее всего она никогда не знала матери – в ее краях рабыням не позволяли воспитывать собственных детей.

Сан-Мио смешно сморщила аккуратный вздернутый нос, становясь похожей на озорную девчонку. Этот невинный вид наверняка сгубил немало жизней. Ульрик никогда не обманывался насчет Сан-Мио: он знал, на что способны девочки из клана Ядовитого Жала – прекрасные, но смертоносные, как скорпионы. Он бы с удовольствием не имел никаких дел со степной красавицей, но у него не было выбора – чтобы вернуть утраченное несколько лет назад, он ввязался в очень опасную игру, выйти живым из которой непросто. Но можно довести ее до конца, и Ульрик намеревался именно так и поступить.

В шумном городе нелегко укрыться от чужих глаз, но Сан-Мио знала несколько укромных углов. С широкой улицы они свернули в узкую арку, ведущую во внутренний двор липнувших друг к другу домов. Пара слетевших с губ гордой степнячки слов, и узкая подворотня тут же опустела, хлипкие ставни окон захлопнулись, и лишь застиранное белье, колышущееся на веревках, протянутых густо, напоминало, что эта часть города была заселена. Веревки эти тянулись от стены к стене, образуя над головами подобие плотной паутины, а сами стены обросли мхом от сырости – солнце было редким гостем во дворах-колодцах, даря свой свет лишь верхним этажам построек. Неприятно пахло мочой и нечистотами. Ульрик поморщился и подавил желание зажать нос, степнячка же оставалась спокойной и невозмутимой, ее острый взгляд прожигал кожу.