Осколки прошлого

Мелентьева Вера

Однажды, за ужином, пока Ковалев младший с завидным усердием изучал мой бюст, тут надо отметить — мои наряды стали до безобразия скромными, старший поинтересовался:

— Сынок, чем ты собираешься заниматься дальше?

— Войду в семейный бизнес, чем же еще? — Макс так искренне удивился будто у него не было других вариантов.

— Я думаю, тебе стоит задуматься о том, чтобы уехать из России. Перед тобой открыт весь мир…

Клим собирался разразиться хвалебной тирадой, но Макс его прервал:

—

Ну же! Какая заграница?! Не отрывай меня от мамкиной сиськи!

Это был явный перебор, я подавилась салатом, Клим сначала покраснел, потом посинел, кулаки сжались, резко встав, он заорал так, что посуда зазвенела:

— Пошел вон!!!

Макс смеясь, поднялся со своего места и уже у дверей бросил:

— Не переживай, бать! Там места всем хватит!

— Поля... прости. Я даже не знаю, что сказать, — развел он руками.

— А что тут скажешь? Он все сказал.

— Не знаю, что на него нашло. Макс не плохой парень, наверно это ревность. Он рос без матери, я ему внимания толком не уделял. Все эти дипломы и медали, думаешь я не понимаю, что это его попытки доказать мне свою значимость. А тут молодая, красивая женщина занимает его место в сердце отца.

— Душещипательная история. Место освободить?

— Что? — Клим немного растерялся, видимо по сценарию, сложившемуся в его голове, я должна была разрыдаться у него на груди. Но вот незадача: я точно знала, что в прошлой жизни моего мужа звали Зигмунд. Он был отличным психологом и манипулятором, а мне надоело изображать из себя идиотку.

— Я про место в сердце. Знаешь, я все чаще прихожу к выводу, что Бессонов со своей извращенной фантазией не худшее из зол! Хорошего дня! — сказав это, я покинула дом.

Хоть Клим и пытался делать вид, что ничего не произошло, но между нами образовалась пропасть, которая с каждым днем все больше и больше отдаляла нас друг от друга. Макс на некоторое время исчез, но вскоре вновь появился. Я плавала в бассейне, где я наконец-то могла расслабиться после месяца террора с его стороны. Вынырнув на поверхность, я увидела пару мужских ног, а подняв голову, смогла лицезреть и его самого.

— Черт тебя дери! — не смогла я сдержать эмоций.

Остаться в воде означало признать тот факт, что мне неловко находиться перед ним в купальнике, пришлось выйти.

— Полина, я пришел извиниться, — он протянул мне один бокал. Его голос звучал непривычно серьезно, но в глазах по-прежнему плясали черти.

— Раскаиваешься?

— Ни капли, — хохотнул Макс, — Отец грозится лишить меня наследства.

— Уверена, такой парень как ты не пропадет.

— Кто знает, может быть, он и тебя передаст по наследству, негоже отказываться от такого лакомого кусочка.

— Ты выбрал весьма странный способ просить прощения, сынок! — с этими словами я покинула

его.

Для Клима воцарилась идиллия, Макс был учтив и вежлив, казалось я одна слышу издевку во всех его репликах. Меня эта ситуация жутко бесила и зло я конечно срывала на «любимом». Мой муж был во всех отношениях привлекательным мужчиной, он был красавцем и обладал каким-то притягательным обаянием, способным покорить любое женское сердце. Возможно, ровесницы Макса не прочь были занять мое место, что уж говорить о ровесницах самого Клима. Но где это видано, чтоб молодость уступала седине на висках, пусть даже такой сексуальной? И она не уступала…

Появление Максимилиана в нашей жизни ознаменовало начало конца. А последней каплей стали два события. Первое произошло, когда я возвращалась с утренней пробежки. Меня сбила машина. Ну как сбила, слегка задела, достаточно для того, чтоб я вывихнула ногу. Поселок, в котором мы проживали, был небольшим, дорога по утрам свободная и единственным придурком, который мог не заметить меня, конечно же был мой пасынок. Впрочем, ничто не убедит меня в том, что это была случайность. Выбежав из машины, он кинулся ко мне с криками:

— Блин, маман! Прости! Я, правда, не нарочно!

— Надо было в детстве тебя утопить, щенок! — я и так ходила злая, а ноющая боль не делала меня добрее.

— Клянусь! Я тебя не видел! Наклонился за телефоном и тут твоя задница на капоте! — играл он конечно отменно.

— Похлопочу за тебя в театре, такой талант пропадает, — я сделала неудачную попытку встать и взвыла от боли.

Макс подхватил меня на руки и понес в машину:

— На всякий случай напоминаю, если решил избавиться от трупа, то я вполне еще живая.

— Вижу, по твоей вздымающейся груди! — хохотнул он.

Сажая меня в машину, он наклонился, наши лица были слишком близко, чтоб не почувствовать его дыхание, взгляд на мгновение задержался на губах и я поспешила отвести глаза. Но и этой секунды ему было достаточно, чтоб победно рассмеяться:

— Не видать мне наследства!

— Уж я-то об этом позабочусь!

— Есть план?

— Созрел, как только ты появился на пороге.

— Излагай!

— Нарожаю с десяток маленьких Климчиков.

— Уверен, отец был бы в восторге! Правда есть одна проблемка.

— Серьезно? Лично я не вижу преград.

— Роман с нашим мэром закончился для тебя реанимацией. Вряд ли ты сможешь когда-нибудь родить.

— Похвальная осведомленность! — хотелось бить его головой об руль, пока он не забудет свое имя, а не только мой роман «с нашим мэром».

— Отец для тебя что-то вроде иммунитета, пока ты рядом с ним твоей жизни ничего не угрожает. Ты для него что-то вроде Му-Му[2], как только наскучишь, утопит по приказу «барыни».