Осколки прошлого
Шрифт:
— Сама? — спросила я, сама не понимая зачем.
— Восемь лет в психушке — приличный срок, даже для молодой женщины. Но если хочешь, можем смотаться в область, узнать подробности.
— Не хочу, — отрезала я и, конечно, соврала. Узнать, что там случилось с женой Клима и, особенно, нет ли у него опыта в устранении неугодных жен, очень хотелось. Но, во-первых, это не имело отношения ни к Хантеру, ни к трупу в лесу, во-вторых, если я когда-нибудь этим и займусь, то точно не в компании Глеба.
— Странно. Других женщин Клим в дом не приводил, официальные
— Клим говорил о каких-то наградах.
— Школа боевых искусств, спортивный разряд по стрельбе, Гарвардский университет с отличием. Все за что ни берется, заканчивается медалью или значком. Теперь ты понимаешь, почему я паникую?
— Какие-то друзья, подруги?
— Детка, я так глубоко не вникал, если тебе интересно, перешлю дело на почту, но там не за что уцепиться. Парень чист, аки святой. Его родители — это единственное пятно на его биографии.
Немного подумав, Глеб добавил:
— Правда Синицын пару дней назад говорил, что у него есть подозрения и если они подтвердятся, это будет бомба. Но я склонен думать, что он просто набивал себе цену.
Я с Бесом была не согласна, но делиться своими догадками не стала. Вероятно, Синицын что-то нарыл, и это что-то каким-то образом было связано с Максом. Тогда выходило, что Макс перерезал горло детективу, а затем разобрался с людьми отца. Представить пасынка в роли кровожадного убийцы было тяжело. Скорее всего, Хантер расправился с моей свитой, знать, не зная о находках Синицына. Иначе он нашел бы тайник раньше меня.
Закончив трапезу, Глеб предложил прогуляться по территории. Мне хотелось поскорее покинуть дом, я боялась, что он передумает меня отпускать, но и злить его не стоило, поэтому я согласилась на прогулку.
Усадьба была огромной, мы посмотрели конюшню, где, оказывается, была моя лошадь. Кобыла белой масти.
— Ее зовут Свобода, — сказал Глеб.
— Тонко. Ну, привет, значит, вот как ты выглядишь, моя свобода, — усмехнувшись, я погладила лошадь, — Я могу ее забрать? Раз это моя лошадь.
Бессонов немного замешкался, но ответил:
— Разумеется. В твоей квартире ей будет уютно.
Собственно, это была визитная карточка Глеба — все, что он для меня делал, он делал так, чтобы у меня не оставалось выбора.
Территория была очень большой, и мы, конечно, осмотрели не все. Шли и болтали обо всем и ни о чем. Глеб выглядел умиротворенным, и я на мгновение вернулась в прошлое, когда мы были счастливы и любимы. Мы вышли к большому пруду, на котором плавали два лебедя.
— Полина и Глеб, надо полагать.
Я спустилась к воде, а Бессонов, рассмеявшись, снял пиджак и набросил мне его на плечи.
— Ромео и Джульетта. Первый раз я увидел тебя в театре именно на этом спектакле. Агнесс притащилась с твоей фотографией и попросила найти киллера, а я не мог отвести глаз. Несколько дней пытался выкинуть твой
Я развернулась, чтобы пойти назад, но Глеб остался недвижим, преграждая мне путь. Подняв голову, встретилась с ним взглядом и тут же попыталась отвести свой, но не смогла. Тогда я просто закрыла глаза и почувствовала вкус его губ на своих губах. Он целовал меня нежно и осторожно, словно боялся спугнуть, а я отвечала на его поцелуи. Будто страждущие, обрётшие спасение, мы не верили в происходящее: он своему счастью, а я глупости, которую совершаю. Я с ума сходила от желания, мне хотелось послать все к черту и слиться с ним воедино, но это влекло бы за собой новый виток проблем: моя зыбкая автономия прекратилась бы в ту же секунду, что уж говорить о расследовании.
— Отойди, — сказала я, отстранившись.
— Мне кажется, это тот редкий случай, когда мы хотим одного и того же, — усмехнулся Глеб.
— Впереди лес, за спиной озеро. Я на частной территории, с человеком, одновременно желающим меня, и желающим меня убить. За мной не было слежки, и только Макс, который, кстати говоря, тоже не прочь от меня избавиться, видел, как я зашла в здание администрации. Неудивительно, что тебе кажется, — я вдруг сама осознала весь ужас своего положения. Здесь был кладезь кислорода, но я не могла вдохнуть.
Глеб поднял руки вверх:
— Я подожду, пока твой разум придет в гармонию с твоим телом.
— Они давно не могут найти компромисс, так что не стоит питать иллюзий на этот счет.
Полпути мы ехали молча, я смотрела в окно и думала о своем. Информация, которую я могла получить от самого Макса или Клима, явно не стоила таких переживаний. И логику моего поступка, я не могла объяснить себе самой. Единственное, в чем я боялась себе признаться, у меня появился повод проверить, как долго мы сможем находиться в обществе друг друга, соблюдая правила приличия.
Внезапно он заговорил:
— Детка, прости. Я изо всех сил стараюсь видеть на тебе одежду, но это практически невозможно.
— В следующий раз приду в скафандре, — съязвила я.
— Это был чудесный день, лучший за последние несколько лет.
Проводив меня до квартиры, он сказал, уже на пороге, чем рассмешил меня:
— Если хочешь, я останусь.
— Это самое последнее из того, что я хотела бы, — с этими словами, я буквально вытолкала его за дверь.
Опустилась по стенке и проревела по меньшей мере часа два. Затем отправилась в ванну и смыла с себя весь прошедший день.
Телефон, валявшийся в сумке, разрядился и как только я подключила его к сети, сразу начались звонки и смс. Звонили Макс и Ритка, был пропущенный и от Клима. Подруге я решила перезвонить.
— Боже, Полька! Я седая! — затараторила она, — Макс места себе не находит! Почему ты ревешь? Он что тебя изнасиловал?!
— Все хорошо, все даже слишком хорошо, чтобы быть правдой, — заверила я ее.
— Тогда чего ревешь? Вы помирились?
— Нет, это исключено. Установили зыбкое перемирие.