Осколки прошлого
Шрифт:
— Двадцать два дня в августе, потом столько же в сентябре, потом… О.
Джейн уставилась на числа. Отвращение, которое она испытывала к своему отцу, возросло в десятки раз.
Роберт Жено убил своих детей, а потом себя, 9 сентября 1984 года. Согласно информации в его файле, он лежал в медицинском учреждении, а потом еще в нескольких, на протяжении следующих шести месяцев.
Медицинском учреждении Квеллера.
Ее отец не только пользовался состоянием Роберта Жено, чтобы получить доход. Он сделал так, что доход продолжал прибывать,
Джейн сглотнула и спросила Эндрю:
— Лора знала, что наш отец делал это? Я имею в виду, знала ли она до Осло? — Она посмотрела своему брату в глаза. — Она это видела?
Он кивнул.
Когда она снова посмотрела на файлы, у нее затряслись руки.
— Я чувствую себя такой дурой, — сказала она. — Я казнила себя и чувствовала себя виноватой еще этим утром. И вчера. Я продолжала вспоминать о тех дурацких моментах, когда отец не был монстром, но он…
— Был монстром, — сказал Эндрю. — Он пользовался страданиями тысяч людей, и, если бы компания стала публичной, он воспользовался бы еще сотнями тысяч, и все ради личной выгоды. Мы должны были остановить его.
Ничто из сказанного Ником за последние пять дней не могло настолько примирить ее с тем, что они сделали.
Она стала пролистывать документы по Роберту Жено с самого начала. Квеллер заработал сотни тысяч долларов на его смерти. Она нашла квитанции об оплате, платежные коды и другие доказательства того, что государство продолжало платить за лечение пациента, которому не нужны были ни чистые простыни, ни лекарства, ни еда.
Эндрю произнес:
— Переверни на…
Джейн уже сама искала промежуточные отчеты. Старший исполнительный директор должен был подписать все решения о повторном помещении в учреждение, чтобы консультационный совет собрался и назначил решение. Во всяком случае, так это должно было происходить, потому что «Квеллер Хелскеар», по идее, занималась бизнесом, который помогает людям.
Джейн внимательно искала подпись исполнительного директора. И тут ее сердце упало. Она знала эту подпись, как свою собственную: она много раз появлялась на заявлениях в школу или пустых чеках, когда она шла в торговый центр за покупками или ей нужно было подстричься или заправиться.
Джаспер Квеллер.
Ее глаза наполнились слезами. Она подняла бумагу, чтобы посмотреть на свет.
— Наверное, ее подделали или…
— Ты знаешь, что это не так. Это его подпись, Горе. Наверное, выводил ее своим специальным чертовым «Монбланом», который отец подарил ему, когда он ушел из Военно-воздушных сил.
Джейн невольно замотала головой. Она понимала, к чему все идет.
— Пожалуйста, Эндрю. Он наш брат.
— Ты должна принять факты. Я знаю, ты думаешь, что Джаспер твой ангел-хранитель, но он все время был частью этого. Все, что делал отец, делал и он.
Джейн продолжала мотать головой, хотя доказательства были прямо перед ней. Джаспер знал, что Роберт Жено мертв. Он говорил с Джейн об этой истории в газетах. И он, как и Джейн, был шокирован тем, как Квеллер подвел своего пациента.
А потом помог компании сделать на этом деньги.
Джейн схватила
Подпись Джаспера была на всех документах до единого.
Она сглотнула, стараясь заглушить ощущение пустоты.
— И все эти пациенты мертвы?
— Большинство. Некоторые покинули штат. Они пользовались их данными, чтобы продолжать получать деньги за лечение. — Эндрю пояснил: — Джаспер с отцом хотели улучшить цифры. Инвесторы нервничали из-за того, что предложение для публичной кампании будет не такое уж впечатляющее.
Инвесторы. Мартин взялся за их поиски еще несколько лет назад, чтобы в будущем просто купить своих конкурентов. Джаспер был одержим ими, как будто это был какой-то всевидящий монолит, способный уничтожить их в один момент.
Эндрю сказал:
— Джаспера надо остановить. Если кампания станет публичной, он будет сидеть на миллионах кровавых долларов. Мы не можем позволить этому случиться.
Джейн задрожала от паники. Именно так все и начиналось с Мартином. Одно страшное открытие следовало за другим, а потом внезапно Лора Жено уже целилась ему в голову.
— Я знаю, тебе хочется защитить его, но такое нельзя защищать, — сказал Эндрю.
— Мы не можем… — Джейн должна была остановиться. Это было уже чересчур. Все это было чересчур. — Я не причиню ему вреда, Энди. Так, как с отцом, не будет. Мне неважно, что ты скажешь.
— Джаспер не заслуживает пули. Но он должен заплатить за это.
— Кто мы такие, чтобы играть… — Она снова остановилась, потому что они сыграли роль Бога в Осло и никто из них и глазом не моргнул, пока все это не закончилось. — Что ты собираешься делать?
— Опубликовать это в газетах.
Джейн схватила его за руку.
— Энди, пожалуйста. Я умоляю тебя. Я знаю, что Джаспер не был тебе идеальным братом, но он любит тебя. Он любит нас обоих.
— Отец сказал бы то же самое.
Эти слова прозвучали, как пощечина.
— Ты знаешь, что это другое.
Эндрю сжал зубы.
— У системы ограниченное количество денег, чтобы заботиться об этих людях, Горе. Джаспер украл часть ресурсов, чтобы инвесторы остались довольны. Сколько еще Робертов Жено расхаживает по улицам из-за того, что сделал наш брат?
Она знала, что он прав, но это был Джаспер.
— Мы не можем…
— Нет смысла спорить, Горе. Ник уже разыграл эту карту. Поэтому он и сказал мне сначала пойти сюда.
— Сначала? — обеспокоенно переспросила она. — А потом куда?
Вместо ответа Эндрю потер лицо руками — это был единственный признак того, что происходящее его как-то волнует.
— Пожалуйста, — она не могла перестать повторять это слово. Слезы не переставая текли из ее глаз.
Подумай о том, что станет со мной, если ты уничтожишь Джаспера, — хотела сказать она. — Я больше не могу никому вредить. Я не могу выключить рубильник, отвечающий за чувство вины.