Осколки перламутра
Шрифт:
Ах, Джек, где ты… чего испугался… мы ведь на Мальдивах были одни… Дочка постоянно просит купить лейку. Какую еще лейку? Ведь полная комната игрушек – у меня таких сроду не водилось. Только дешевенькие китайские… Зачем лейка? У садовника целая поливальная установка.
А что это за стерва вчера крутила пуговицу на пиджаке мужа? Он улыбался и с наигранным равнодушием посматривал по сторонам… Нет, артишоки определенно были несвежие, что-то меня мутит…
Польский магазин какой-то… почему польский, мы ведь в Америке. А-а, кажется, в разгоревшемся споре кто-то из этих напыщенных самцов
Туман в голове и накатывающая волнами тошнота терзают изнутри. Неожиданно запах свежесваренного кофе пробивается к обонянию. «Как же болит все тело. Который час? Опять проспала? Ну да черт с ним, с косметологом. Моей красоте ничто не повредит. Вон как вчера на меня пялился босс мужа, да и другие, похоже, не прочь были пофлиртовать».
– Господи, Нэнси, чего ты там бубнишь?
Кухарка, сморщив нос, соскребает с тарелки бугорки засохшей черной икры. Потом наклоняется и оттирает на полу длинный след из раздавленных икринок. Задетые ею пустые бутылки из-под шампанского гулко раскатываются в разные стороны.
Сара, икая, вопрошает:
– Это я, что ли, столько икры съела? И шампанское я?
Нэнси виновато опускает глаза:
– Не беспокойтесь, сейчас все приберу. Вот ваш кофе.
– Кстати, а Дэвид уже позавтракал?
Нэнси делает вид, что не слышит.
– Я кого спрашиваю? – угрожающе надвигается на нее Сара.
– Простите, еще не видела хозяина.
«Не ночевал?» – Сара опрокидывает чашку с кофе и стремглав взлетает по лестнице. В спальне тихо и пусто, постель не смята.
«Значит, все-таки накрутила пуговицу, мерзавка… – вчерашнее причудливо замельтешило в голове. От прилива крови застучало в висках. – А впрочем, мне все равно. Мы с ним, как оказалось, совершенно разные люди…»
Радостно возбужденная дочка выбегает из своей комнаты:
– Мамочка, мамочка! Я вчера божью коровку видела и кузнечика.
– Да-да, милая. Обязательно куплю тебе и кузнечика, и черепаху.
– У меня уже есть черепаха, – глаза ребенка наполняются слезами.
– Ой, прости, прости, ты же лейку просила. Ну скажи, зачем тебе она? У Барби ведь нет лейки. Зато много красивых платьиц, как и у тебя. Пойдем. Сейчас приму душ и поедем на набережную есть мороженое и смотреть на рыбаков с удочками. Хочешь?
Лизи торопливо вытирает слезы и бежит в комнату за любимым Мишкой.
– Можно взять его с собой?
– Конечно, родная…
– Я сейчас, мамочка…
Малышка взбирается на стул и, прильнув к окну, с любопытством наблюдает за садовником, который подрезает кусты. А уже через мгновение сверкающие на солнце струи воды обильно умывают яркую пышущую зелень. Лизи радостно хлопает в ладошки. Ей очень хочется туда, на свежую травку, к цветам и птичкам. А еще хочется полить на клумбе розы, посаженные бабушкой перед ее отъездом к себе домой. «Может, у садовника есть маленькое ведерочко?» Девочка торопливо спрыгивает на пол и направляется к входной двери.
– А где же твой Мишка? Бери скорее и пойдем.
Посвежевшая,
Но обещанное мороженое заставило ее забыться, и малышка вприпрыжку побежала к открывшимся воротам. Потом вдруг резко развернулась и помчалась к ветвистому колючему кустарнику барбариса, над которым склонился садовник. Неуклюже прижавшись к его ноге, она прошептала: «У тебя есть маленькое ведерочко?» Старик растерялся, не зная, что сказать. Да и некому уже было отвечать. Розовое платьице мелькнуло и исчезло за ажурными решетками.
На набережной Сара купила дочери и себе два больших бокала с мороженым, украшенным физалисом, листиком мяты и вафельной пластинкой. Лизи с удовольствием начала его уплетать, то и дело поднося ложку к носу Мишки. А женщина, нехотя проглотив один из шоколадных шариков, стала оглядываться в поисках чего-то более существенного.
И тут как по заказу… На берегу появился загорелый парень с огромной корзиной на багажнике велосипеда, и его звонкий голос моментально сорвал отдыхающих с лежаков: «Вареная кукуруза, свежие мидии, креветки, соленый арахис, кола…»
Сара призывно взметнула правую руку вверх: «Эй, молодой человек! Сюда!»
Лизи не притронулась к горячему початку кукурузы, зато Сара сразу принялась за мидии. Но вскоре отодвинула пластиковую тарелку: «Нет, что ни говори, а устрицы лучше… – И, подперев голову рукой, закрыла глаза. – Мальдивы… Туда бы… в беззаботность, горячие тайны курортного романа».
Помнится, она просто хотела позлить мужа, равнодушно отпустившего ее развеяться от примелькавшихся, однообразных будней. Но чары загорелого яхтсмена заставили забыться в чужих ласковых объятиях. Такими когда-то были руки Дэвида… когда-то…
Очнувшись от назойливого видения, Сара наткнулась на растерянный взгляд Лизи, удивленной некрасивой мимикой маминого лица.
– Пойдем домой, мамочка!
– Да-да, конечно. А что, Мишка уже не хочет кукурузы?
– Он сказал отнести ее нашему садовнику.
– Ну хорошо, поехали, а то папа, наверное, уже заждался.
А Дэвид и правда нетерпеливо расхаживал возле ворот.
– Куда же вы, мои девочки, запропастились? – бросился он навстречу подъехавшему «Ferrari» и жестом фокусника вытащил из-за спины два букета цветов – большой и маленький.
– Дорогая, пожалуйста, не сердись… Мы сели играть в преферанс, и я просто потерял счет времени.
Он на самом деле слыл очень азартным игроком. Часто возвращался домой с солидным кушем, и для Сары это был приятный повод похвастать перед знакомыми, какой, дескать, удачливый у нее муж.
– Тебя ждет сюрприз…
Сочиняя на ходу нелепые домыслы, Сара неохотно переступила порог дома. При виде огромного блюда с устрицами и мидиями в центре обеденного стола она слегка опешила.
– Друг вернулся с теплых морей. Тебе передал – знает, что обожаешь. А вот еще пара баночек осетровой икры. Будем пировать? – Дэвид заискивающе заглянул в глаза жене. – Шампанское охлаждается.