Осколки нефрита
Шрифт:
— Арчи, брось якорь! — велел Гетти. — Ближе мы не подойдем. — Он перекрыл пар и порылся в карманах. — Что значит «наконец», Марлон? Сегодня только двадцать второе. Черт возьми, да река всего две недели как вскрылась!
— Делберт, не обижайся, — ответил Марлон. — Просто мне не терпится обставить дом мебелью. Вам, морякам, этого не понять.
— Видел бы ты мой дом в Новом Орлеане! В нем вся мебель из тикового дерева. Я знаю, что такое дом. — Гетти подошел к Арчи, стоявшему на носу, и развернул испачканный
Арчи столкнул с палубы якорь и смотрел, как веревка разворачивается и натягивается, когда якорь воткнулся в дно реки, заставив «Моди» остановиться. Колокольный звон прекратился, но голова все равно раскалывалась, да еще и нога болела, и от всего этого Арчи был сильно не в духе. Гетти ни слова не говорил об отклонении от курса — небольшая экскурсия в холмы Виргинии обойдется им минимум в полдня, а за это время Джейн увезут еще дальше.
И ко всему прочему, талисман чакмооля никак себя не проявлял после встречи с Таманендом — хотя прошло уже десять дней. Или чакмооль бездействовал (что маловероятно), или встреча с вождем лениленапе каким-то образом лишила Арчи чувствительности.
«А может быть, Таманенд ошибался и на самом деле талисман — просто мишень для чакмооля. Но о таких вещах нам, рядовым солдатам, никогда вовремя не сообщают».
Так ведь оно и есть. Лениленапе почему-то выбрали именно Арчи — то ли из-за того, что он отец Джейн, то ли еще по какой непостижимой причине. Сделали из него новобранца в древней войне с мексиканскими богами.
«Я не просил записывать меня в солдаты, — подумал Арчи. — Я всего лишь хочу вернуть свою дочь. Убраться с этой посудины и вернуть дочь».
Лодка со стуком ткнулась в борт «Моди», и на руки Арчи упала брошенная веревка.
— Держи крепче, — сказал Гетти, сворачивая контракт и засовывая его обратно в карман пальто.
Один из мальчишек взлетел на палубу.
— Где ящик с зеркалом? — спросил он звенящим от нетерпения голосом. — Я хочу сначала зеркало!
Его брат положил весла и встал в лодке, наблюдая, как Гетти снимает парусину с ящиков на носу.
— Где-то здесь, — ответил Гетти. — Я везу этот груз с самого Цинциннати, но Литтл-Каноэ все еще была покрыта льдом, когда мы шли на восток.
— Ну еще бы, — кивнул мальчишка в лодке. — Первым в этом году пришел Мильт Кроу, да и то только вчера.
— Мильт Кроу? — Гетти дернулся, словно в него выстрелили, и краска поползла вверх по его шее, как ртуть в термометре. — Этот индейский паршивец здесь был?
— Ага. Пошел вверх по реке. Сказал, сегодня вернется.
— Дьявол побери его душу!
Гетти выглядел так, словно не знал, в какую сторону бросаться. Он топтался по кругу, выплевывая невнятные проклятия. Вернувшись к Арчи, он ткнул его толстым пальцем в грудь:
— На ящиках
Кочегары метнулись к котлу и стали охапками бросать дрова в топку, яростно тыкая кочергой, как будто дразнили быка, прежде чем выпустить его на арену. Гетти протопал обратно на правый борт и склонился к воде. Его бульдожье лицо побагровело до оттенка клюквенного соуса.
— Марлон! Ну и что продавал этот негодяй?
Марлон уже спустился на причал и стоял, скрестив руки на груди и тяжело опираясь на здоровую ногу.
— В основном табак. Я купил сигары и дюжину жестянок трубочного табака.
— У него? Черт побери, у нас же с тобой контракт! — Гетти снова вытащил бумажку из кармана и потряс ею в воздухе.
— Только на мебель. Делберт, я заказал тебе табак лишь потому, что ты обещал прийти первым в этом году. — Марлон пожал плечами. — А ты не пришел.
Разозленный Гетти вломился в каюту и захлопнул за собой дверь. Было слышно, как он там завывает. Руфус спрыгнул на палубу, покачал головой и, смеясь, подошел к Арчи.
Арчи нашел имя Макгрудера на плоском квадратном ящике, похожем на столешницу, и передал ящик сыну Марлона.
— Должно быть, это зеркало, — сказал Арчи.
— Ух ты, кажись оно, — ответил парнишка, принимая ящик, словно младенца. — Я буду его полировать каждое утро.
Он передал зеркало брату, который аккуратно уложил его в лодку. Руфус отвязал веревку, и мальчишка погреб к причалу, расположенному всего в нескольких ярдах от «Моди».
Арчи подтолкнул следующий ящик к борту.
— Слушай, Руфус, — сказал он, — кто такой этот Кроу?
Руфус присвистнул.
— Он как-то гонялся наперегонки с Делбертом, где-то под Каиром в Иллинойсе. Года три назад. Побил Делберта подчистую, но ударился об корягу и потопил судно. Делберт заявил, что выиграл, да только все знали, как дело было, и никто молчать не стал. Сдастся мне, Делберт родную мать продаст, лишь бы побить Мильта Кроу.
Гетти снова появился на палубе, потягивая свежую сигару.
— Черт бы тебя побрал, Арчи! — прорычал он. — Я заплачу этому карлику, чтобы он откусил тебе второе ухо, если макгрудеровское дерьмо все еще будет на палубе, когда Кроу появится из-за поворота! Давай быстрее!
Он плюнул на палубу и залез на крышу каюты, угрюмо озирая Литтл-Каноэ.
Арчи и Руфус нагружали лодку, а сыновья Марлона разгружали, и за десять минут они управились с работой. Гетти не произнес ни слова, только хмуро переводил взгляд с Арчи на реку и обратно, как будто ожидал, что стоит ему отвести глаза, и Мильт Кроу на всех парах пронесется мимо.