Осирис
Шрифт:
После небольшой паузы продолжил другой голос:
– Пожалуйста, будьте благоразумны, не делайте из себя героев. Мы не будем никого трогать, если вы не будете сопротивляться. Оставайтесь на своих местах! С вами ничего не произойдет. О'кей, все будет, как было. Зулейка, смени меня.
Мужской голос еще говорил, когда «студенты» и «служащие строительной фирмы» встали и начали ходить взад и вперед, чтобы убедиться, что указания их руководителя выполняются. Леве потерял дар речи, увидев, как одна из «лесбиянок» присоединилась к мужчинам.
Руководитель террористов держал тяжелый пистолет направленным на пилотов. Зулейка вошла в кабину, бросила беглый взгляд на радарный экран и дала пилоту короткие указания:
– Измените курс. Не пытайтесь меня обмануть, я тоже опытный пилот. Вижу все! Я проломлю вам череп, если не будете придерживаться моих указаний.
– Знаете ли вы, что вы делаете? – закричал командир корабля. Это был коренастый человек лет пятидесяти, который много лет работал в Британской авиакомпании. Захват самолета он воспринял как личное оскорбление.
Новый хозяин рейса 101 похлопал его по плечу.
– Заботьтесь о полете, а размышления оставьте нам. Наша цель – Кампала.
– Кампала? – прохрипел командир. – Почему вы уверены, что угандийцы разрешат вам посадку? Они не захотят иметь ничего общего с Саламба.
– Наше приземление в Энтеббе не вызовет восторга, – согласился террорист, – но вам понравится еще меньше, если мы эту большую птицу со всеми пассажирами взорвем.
– Вы не посмеете, – отрезал командир.
– Давайте не будем рисковать.
Видя направленное на себя оружие, командир корабля чувствовал бессильную ярость.
– Мы ждем, – напомнила Зулейка.
Ненависть отражалась в его глазах, когда он изменял курс. Сразу после этого было включено автоматическое управление.
– Следи за ним, – приказал вожак Зулейке. – А я осмотрю салон.
В туристическом классе, где молодые люди и девушка держали все под своим контролем, царило безмолвие. Что могли сказать парализованные страхом пассажиры? Только ребенок тихо плакал.
Леве первый обратился к соседу, который совсем сжался и не мог погасить в глазах испуганного удивления.
– Итак, вы не Милос?
Тот покачал головой.
– Я же вам сказал: я – Антонеску. Что с вами? Сначала вы назвали меня Ластом, теперь Милосом…
Леве не слушал. Его внимание было направлено на человека, который только что вошел в салон. Черные с проседью кудрявые волосы. На левой щеке длинный шрам. Сандра и другие пассажиры тоже обратили на него внимание. Его можно было принять за вожака.
– Какие-нибудь неприятности? – спросил он низким гортанным голосом. Сандра почувствовала, что это не холодный убийца, а интеллигентный человек. В нем ощущалась страсть, которую он скрывал. Она бросила взгляд на Дональда: тот сидел прямой, как свеча, молчал и был мертвенно-бледен.
Голос вожака разбудил Алана Гиллирса, шотландского правого нападающего, который словно очнулся после летаргии.
– Кем вы
– Ничего, переживешь! – сказала она. – Пару дней поболит, но больше не будешь разыгрывать из себя героя.
Сандра дрожала от напряжения. Почему Дональд ничего не предпримет? Главарь смотрел на нее своими серыми глазами, будто мог читать ее мысли.
– Лучше живой любовник, чем мертвый герой. Или вы думаете иначе, маленькая леди?
Она вызывающе посмотрела на него, ее противник приветливо улыбнулся в ответ.
Курт Леве все замечал. Подозрительные немцы, как и футболисты, не оказывали никакого сопротивления, однако и на сообщников похожи не были.
Кудрявый мужчина, Милос, как считал Леве, был ключевой фигурой. Он был не только руководителем, но и источником их силы. Без него остальные были просто дети, которых легко могли победить военные советники и шотландские футболисты.
Нужно немедленно действовать! Каждая минута усиливала авторитет воздушных пиратов.
Незаметно Леве начал возиться с замком своего пояса. Ему повезло: Милоса отвлек один из немцев.
– Откуда вы появились? Я не видел, как вы садились в самолет! – воскликнул немец.
Милос прищурил глаза.
– Конечно, ведь пассажиры первого класса всегда садятся в самолет последними.
Он медленно шел по проходу и уже почти достиг Леве, когда тот ловко открыл застежку. Мгновенно просчитав расстояние между ним и пистолетом, который Милос, словно играя, держал в руке, бросился к нему. Его правая рука стремилась схватить запястье Милоса. Вся надежда была на эффект неожиданности.
Милос, должно быть, ожидал внезапного нападения. Может быть, услышал звон пряжки на поясе. Когда Леве приблизился к нему, он ударил его пистолетом в лицо. Леве закричал от боли. Стекла его очков разбились, и осколки попали в глаз. Лицо залила кровь. Он заметался, и Милос ударил его еще раз в висок. Леве издал душераздирающий крик, согнулся и упал.
– Думаю, в будущем вам придется обходиться одним глазом, – почти спокойно сказал Милос. – Нельсон справлялся… и Моше Даян…
Антонеску хотел было помочь окровавленному человеку, но услышал резкий окрик.
– Оставьте его! – приказал Милос. – А вы, – он позвал стюардессу из Саламба, – позаботьтесь о нем. Остальным оставаться на своих местах!..
Сандра наблюдала за всем происходящим, как если бы смотрела фильм, в котором ей пришлось участвовать, а это оказался вовсе не фильм. Подобное чувство бывало у нее по ночам, когда она спала с Дональдом. Чувство возбуждения и отстраненности. Страдания Леве не вызывали у нее сочувствия. Власть, насилие и страсть мужчины, который так жестоко обошелся с ним, притягивали ее и манили. Дональд, который безмолвно и неподвижно сидел рядом, был только подобием мужчины.