Осина при дороге
Шрифт:
– Вы про Коха-то откуда знаете? – засмеялся Голубев, стараясь сохранить и закрепить столь непринужденное начало.
– Все знают! Эти «Крылья Советов» у каждого болельщика на языке. Растаскивают их почем зря, попробуй, удержись в первой подгруппе! Хусаинова сперли, теперь – Коха и Осянина. Волжане обижаются, и – правильно!
«Разговорчивый паренек… И со стороны совсем не похож на угрюмого частника…»
Голубев улыбался, внимательно рассматривая усадьбу за спиной молодого хозяина. Там, в глубине сада, стоял небольшой,
– Попить водички дадите?
– О чем разговор! Свежая, колодезная…
– Жара… – оправдываясь, сказал Голубев.
– Ничего, – сказал хозяин. – Погодка самая подходящая. К уборке!
Колодец оказался у самого крыльца, под виноградным навесом. Парень только несколько раз повернул ворот, и ведро сразу же плеснуло и хлюпнуло – вода здесь оказалась на удивление близко.
– Мать! – закричал парень в открытое окно летней стряпки. – Подай черпак!
Сухая старушечья рука протянула через низкий подоконник эмалированный ковшик, парень всполоснул его и подал Голубеву.
– Вода у нас тут хорошая, карстовая, – сказал он. – В горах ледники тают, просачиваются в известняковые слои и – прямиком сюда…
– Вы – не геолог случайно? – весело спросил Голубев.
– Да ну, куда нам! – засмеялся парень открыто и зубасто.
– В совхозе работаете?
– В совхозе, где ж еще. У нас тут фабрик и заводов еще нету.
Голубев пил ледяную, прозрачную и какую-то душистую воду до тех пор, пока не заломили зубы. Выплеснув остатки под виноградные корни, вернул ковшик хозяину и с удовольствием крякнул.
– Вода действительно отличная… Спасибо. Вернусь в Краснодар – всем про эту воду буду рассказывать, – он подмигнул хозяину. – Как вас звать-то, скажите?
– Да тут все ж и так знают… Ежиков, Василий…
Голубев от неожиданности начал поправлять на голове кепку, изо всех сил стараясь сохранить прежнюю беззаботную усмешку. Фамилия его насторожила.
– И работаете, значит, в совхозе? Кем, если не секрет?
Парень почесал в ершистом затылке, слегка наморщив лоб, и небрежно сплюнул в сторону:
– Да как сказать – кем… Ежели это правильно теперь понимать, то – разнорабочим. Куда пошлют!
«Не тот…» – облегченно вздохнул Голубев и протянул руку на прощание:
– Ну, спасибо! Я, в общем-то, хотел спросить дорогу к усадьбе. К Белоконю мне нужно, а я здесь впервые… В какую сторону двигать?
– А вы правильно и шли. Так, прямиком, по нашей центральной улице, в самый конец… Она, между прочим, у нас тоже «Красная», – Василий Ежиков достал пачку «Беломора». – Тоже, как в столицах, токо дома, конечно, пониже…
Парень без улыбки предлагал ему папиросу.
– А Белоконя
И протягивал все еще папиросу, без улыбки.
– Это как – свиней? – чуть-чуть растерялся Голубев.
– Ну как! Просто. Свинота одолевает. Пасутся хуторские свиньи в лесу, на желудях и дичке, ну и выберутся иной раз всем стадом на посадки. Хоть криком кричи.
Голубев поблагодарил за папироску, а закурил привычную сигарету.
– Сторожей, значит, не держите?
– Лимит. Накладные расходы.
«Знающий парень… Может, он и в самом деле – бухгалтер?»
– Так он, значит, сам?
– Иной раз и сам ездит. С газика на коня пересядет и – вроде объездчика…
Парень снова засмеялся.
– Тут у нас участковый недавно из терпения вышел – у него тоже огород… – так повесил у сельпо объявление: «Разрешаю вести отстрел бесхозных бродячих свиней в лесу, при условии сдачи мяса в совхоз…» – парень будто читал дословно казенную бумагу. – Все, конечно, обсмеялись, а начальник милиции приехал из района, так чуть в обморок не упал. «Ты, – говорит, – кто тут, Верховный Совет, что ли?» Велел бумажку снять.
Начальник милиции-то у нас толковый, значок у него из юридического вуза, и голова – на плечах.
Он крепко затянулся и еще добавил:
– Погоны с двумя просветами не зря носит…
– Зачем же столько свиней-то? – спросил Голубев с некоторым удивлением.
– Как зачем? – в свою очередь удивился Василий.
– Кгм… Кормить же их надо…
– Ну! Кормить – не вопрос, они же все лето – в лесу, концентратов не просят…
– Странно.
– Ничего странного. Работа в совхозе – сезонная, вы же понимаете! Летом баба – на плантации, а зимой чем ей заниматься?
– Н-да… А знающие люди говорят: общественный сектор надо, мол, развивать, а личный сокращать постепенно.
– Да это-то, конечно, так, – подтвердил Ежиков. – Постепенно. Всякое дело-то, оно своих сроков требует.
Не сразу, одним словом… Перепрыгни, а тогда уж говори: гоп.
Он снова сверкнул зубами:
– У нас тут один армянин лес приезжал заготовлять, так он на этот счет поговорку знал. Говорит: хоть сто раз скажи «халва-халва», во рту сладко не станет…
– Та-ак… Ну, спасибо, пошел я, – сказал Голубев. – До свидания. За водичку – спасибо.
– Ничего не стоит, – сказал парень и ладони вытер одна о другую.
Он вывел гостя на улицу, показал дорогу и начал закапывать угловой столбик в готовую яму.
Голубев не успел отойти десятка шагов, парень снова его окликнул:
– Погодите, вернитесь!
– Что такое?
– Вернитесь!
«Странный какой-то парень… Разнорабочий, а на язык – прямо инженер-экономист…» – подумал Голубев, снова подходя к угловому столбику, еще не затрамбованному, косо торчащему в рыхлой засыпке.