Ошибка
Шрифт:
Человек поднял на Нее глаза, полные благодарности и уже оттененные каким-то страданием. Он снова сложил руки над головой, склонился, затем встал и стремительно вышел.
Он, как и ожидал, нашел Эйи в священных пещерах; однако сидел он просто так, не касаясь стен. Лицо выражало задумчивость. Он даже не заметил приближающегося.
Человек хотел было начать говорить, но прежде попробовал прочувствовать. И оставил всякую надежду на разубеждение. Этим, он знал, вызовет только раздражение; да
– Эйи, я отправляюсь с Вами.
Тот поднял на него взгляд, какой-то мутный.
– К чему такое обращение, я не жрец и уже им не стану…
Затем он уставился перед собой. Спустя несколько секунд до него дошел смысл слов.
– Со мной в низший мир? Но зачем? И… ты вообще кто?
Эйи оглядел его с ног до головы.
– А, подожди, это ведь ты тогда вызвался со мной в разведку идти?
– Да…
– Хм-м, и, если не ошибаюсь, ты боишься летать на эио-ом.
– Да.
– Вспомнил тебя. Погоди… но зачем тебе это? Знаешь, друг, тот мир, судя по всему, просто ужасен; я, конечно, не знаю твоих мотивов, но ты там точно не выживешь, – он говорил мягким голосом, чем-то похожим на Ее. – Да, кстати – а какие у тебя мотивы?
Тот посмотрел на Эйи своими большими, усталыми глазами.
– Вам они вряд ли будут понятны. Я просто чувствую, что должен идти за Вами.
Лицо Эйи вдруг смягчилось. Он тепло улыбнулся.
– А-а-а, понятно. Я все понимаю. Много кто в свое время хотел идти за мной – так уж мне удавалось себя позиционировать. Здесь. Но я больше не существую здесь. Мое место займет кто-нибудь другой. Но спасибо тебе, мне в любом случае приятно, что мне удавалось пользоваться вашим доверием и любовью. А теперь иди лучше отдохни; ты, видимо, устал и перенервничал сегодня.
Человек опустил глаза. Он знал, что его не поймут.
– Как бы там ни было, – сказал он, – понимаете Вы меня или нет, это неважно. Я просто хочу, чтобы Вы знали – я пойду именно за Вами. И, возможно, когда-нибудь Вы оцените мое участие.
Его водянисто-голубые глаза, так хорошо сливающиеся с окружающим свечением, сверкнули; затем он резко развернулся и покинул пещеру.
Эйи смотрел ему вслед, задумавшись. Ему было искренне жаль этого человека. Он обрекал себя на верные страдания.
___
Он очнулся, лежа на острых камнях. Очевидно, потеряв сознание, он скатился по насыпи. Тело болело, и голова гудела. Он немного приподнял шею и тут же опустил, неприятно ощутив острые камни под затылком – в глазах потемнело.
«М-да… Все-таки
Он лежал и смотрел на потемневшее небо. Вставать не хотелось – вообще ничего не хотелось.
Издали послышалось звяканье стеклянных бутылок. Мимо прошли два человека бомжеватого вида; один обернулся и спросил:
– Что, парень, совсем плохо, а?
– Да че-то как-то совсем.
– У-у-у, а мне вот, знаешь, как паршиво бывает, вначале вот особенно, а потом ничего, привык, даже подвалом обзавелся… – он пустился в длинные объяснения, почему никогда не стоит унывать; затем стал рассказывать о разных типах водки. Лежащий вытащил из кармана сторублевую купюру и всучил бомжу, чтобы только тот отвязался. Довольный, он ушел вместе с ворчащим от ожидания товарищем.
Наконец-то. Стали появляться первые звезды.
Но тут тишина снова была нарушена. Звук чуть более приятный, чем будильник, но все равно отвратительный. «Наверное, как обычно, какая-нибудь реклама. Хотя… Ладно, делать мне все равно нечего».
– Алло?
– Мих, ты? Узнал меня? 2
– Разве тебя можно не узнать… Как обычно, появляешься будто из ниоткуда.
– Что ж, прошу прощения. Представляешь, что сегодня было?! После всей этой бесконечной теории, от которой у меня буквально мозг взрывался, мы наконец-то практиковались – на имитаторе полёта! Это было… – он сказал слово на немецком.
2
С этого момента и далее диалог ведется на английском
– Умоляю, не пичкай меня своими длиннющими страшными немецкими словами! Я, знаешь ли, немного не понимаю.
– Ну… Замечательно! Невероятно! Просто… та-ак здорово!
– Что ж, последнее слово определенно лучшее.
– Знаешь, я ведь так нервничал перед этим, по-настоящему нервничал, мне ведь всегда… ну, понимаешь, что-то вроде необъяснимого желания – хотелось летать, я имею в виду, летать на огромном сложном аппарате, который каким-то невообразимым образом управляется мной, и теперь я знаю, что это вполне может случиться, потому что тренер сказала, что я был одним из лучших, понимаешь, она это сказала лично мне, чтобы никто не услышал – это ведь может оскорбить, но… я так рад! Мне та-ак приятно!!!
– Могу себе представить твои щенячьи глазки…
– М-м? Правда? Очень может быть, родственники вечно мне это говорят, но… ты-то как мог об этом узнать? Мы ведь ни разу не виделись!
– Честно – я не знаю. Мне просто так показалось, когда я услышал твой голос. И – мои поздравления, серьёзно. Знаешь, это замечательно, когда… когда у кого-то внутри горит такой огонь.
– А моя семья – они были просто поражены, хоть они и до сих пор говорят, что, стоит мне взлететь, смерть всех, находящихся в самолете, неизбежна… они… они никогда не верили в меня и не поверят, но, во всяком случае, теперь я хотя бы примерно знаю о своих возможностях, и это… очень обнадёживает.