Ошибка
Шрифт:
– Вероника… – Назар хотел ее остановить, но вулкан уже начал выбрасывать лаву.
– Нет, дослушай меня до конца, – продолжала Вероника. – Я благодарна тебе за то, что ты ко мне хорошо относишься, не поднимаешь на меня руку, не изменяешь и не пьянствуешь с друзьями после работы. Но есть в жизни святые понятия. В первую очередь это моя мама, которую ты упрямо продолжаешь называть «твоей матерью». Пусть даже так. Я могла бы с этим смириться, но сказать, что у тебя нет денег на ее лечение… Если так стоит вопрос, то я сама заработаю эти деньги. Нет, не бойся, я не брошу институт и у тебя будет образованная жена. Я пойду работать санитаркой на полставки и буду
Вероника умолкла. Она стояла перед Назаром раскрасневшаяся, необычно смелая и гордая.
– Все? – спросил Назар.
– Нет. Забыла попросить тебя не называть Улю девицей.
– А теперь послушай меня. Сейчас очень трудное время…
– Я знаю. Всем трудно. И мне будет нелегко, но я выдержу. Это мое последнее слово, и давай прекратим этот разговор.
Вероника не стала слушать мужа, порывавшегося что-то сказать. Она выбежала в сад. Ей хотелось побыть одной. Она села на скамейку под старой яблоней, оперлась спиной о толстый потрескавшийся ствол и расплакалась. Только сейчас она почувствовала, что очень устала. Просто смертельно устала за короткий промежуток времени. Она плакала от обиды, от усталости, от жалости к себе. Излив всю горечь слезами, она немного успокоилась. Вероника посмотрела в сторону, где была фабрика Захария, а за ней – река. Каким же насыщенным и светлым еще недавно казалось ей будущее! Тогда она не задумывалась о том, что и на ярком солнце бывают темные пятна, а в жизни и подавно. Только сейчас Вероника поняла, что в детство нет возврата, оно осталось позади, а впереди ее ожидают нелегкие дни…
Глава 12
Веронике повезло: рейс автобуса в ее деревню, отмененный месяц тому назад, накануне Нового года был восстановлен. Об этом ей сообщил Данил, тоже хотевший попасть домой на зимние каникулы. Они встретились на автовокзале, купили билеты и уже час тряслись в холодном «пазике». Вероника была благодарна Данилу за то, что он не цеплялся с вопросами о ее семейной жизни, но его «а помнишь, как…» вскоре утомили ее. Веронике больше всего хотелось нормально выспаться. Давала о себе знать то ли беременность, сопровождавшаяся токсикозом, то ли усталость от учебы, домашних дел и работы уборщицей в студенческом общежитии. Вероника прикрыла глаза, и Данил умолк. Некоторое время ее голова качалась с боку на бок, пока не нашла удобное место на плече Дэна. Вероника не заметила, как погрузилась в объятия сна.
Она проснулась только тогда, когда автобус притормозил на знакомой остановке. С грохотом распахнулись двери, в салон ворвался морозный ветер.
– Не спеши, успеем, – сказал Данил, забрав у Вероники сумку.
– Ты почему меня не разбудил? – спросила она, поднимая воротник куртки.
– Мы уже дома, – улыбнулся он. – Значит, никуда не опоздали.
– Как у тебя все просто, – сказала Вероника, вслушиваясь в скрип снега под ногами. – А я постоянно куда-то спешу, не успеваю, опаздываю и опять бегу. Прямо не жизнь, а какой-то спринтерский бег.
– Вся человеческая жизнь – спринтерский бег, – протянул Дэн.
– Да ну тебя, философ! – Вероника хлопнула парня по плечу. – Признайся лучше, девушка у тебя есть?
– Такой, как ты, нет.
– Дэн, с тобой невозможно нормально разговаривать!
– Вероника, ты счастлива со своим мужем?
Этот
– Так счастлива или нет? – Данил не отступал.
– Сложный вопрос, – улыбнулась она.
– Почему? Счастье – это состояние души. Разве трудно определить его вот так сразу?
– У меня умный, образованный муж, – начала Вероника. – Он не пьет, не матерится, не кричит на меня, у него есть работа, квартира и машина. Я работаю и учусь, езжу к маме… Вот и вся моя жизнь. Именно так! И самое главное – я жду ребенка, а значит, я счастлива уже потому, что скоро стану мамой.
– Все не то! Не то ты говоришь, Вероника. Когда женщина счастлива в браке, она не задумываясь говорит: «Да! Я очень счастлива с этим человеком!»
– Дэн, не нагоняй тоску! Мы уже пришли, и я от этого счастлива, – улыбнулась Вероника, забирая свою сумку. – Спасибо, что помог. Пока! Еще увидимся!
Вероника быстро пошла во двор. За ней жалобно скрипнула калитка, а Данил еще долго смотрел на дом, в котором светились окна…
Было приятно видеть, что мама может самостоятельно передвигаться по дому. Ксения Петровна опиралась на палочку и тянула правую ногу. Зато речь восстановилась, и она даже шутила.
– Вот бы еще правая рука начала слушаться, и все было бы хорошо, – сказала она. – Веришь, дочка, так хочется самостоятельно Звездочку подоить, что сил нет. Правда, мы с Улей доили ее как-то в две руки, она – правой, а я – левой.
– Ну и как? Получилось?
– Получилось. Только наша Звездочка жевать перестала и такими глазами на нас посмотрела: что вы, мол, дуры, делаете?
Вероника рассмеялась. Как хорошо, когда мама шутит! Как приятно в родном доме подбрасывать поленья в печь и слушать их потрескивание! Когда жила здесь, не замечала, как все в этом доме дорого сердцу, а когда уехала, начала до умопомрачения скучать по всему тому, что казалось таким будничным.
– Мама, я тебе привезла подарок. Это новый пододеяльник, – спохватилась Вероника. – Чуть не забыла, что тебя нужно поздравить с праздником!
– Доченька, зачем ты тратилась? Главное, что ты побудешь со мной эту неделю.
– Да, здорово приехать в родной дом, побыть с тобой вдвоем. Все как раньше. Знаешь, мама, я буду спать столько, сколько смогу. И пусть хоть кто-нибудь попробует разбудить меня рано! Как хорошо было в детстве, когда тебя вечером укладывают спать, а утром рано не поднимают!
– Так почему же ты часто спрашивала: «Когда я уже вырасту?»
– Потому что была глупенькой, а ты, мама, не объяснила мне, что быть взрослой нелегко, – ответила Вероника и рассмеялась. – Кстати, давай Уле дадим выходные, пока я буду здесь. Я ей привезла небольшой подарочек к Новому году. Как она?
– Не обижайся, Вероника, но скажу тебе честно: Улечка мне как родная дочка. Хорошая она девушка, и душа у нее как у ребенка – чистая, открытая, добрая.
– А почему я должна обижаться? Я отношусь к ней как к сестре. Не знаю, что бы мы без нее делали…
– Лежала я и молилась за вас обеих, чтобы Бог вам хороших, достойных мужей послал. Наверное, плохо молилась, – вздохнула Ксения Петровна.
– Что-то с Ульяной? – Вероника встревожилась.
– Беременная она. А от кого – неизвестно. Да и не важно это, главное, что живет одна, нет у нее никакого жениха. Скорее всего, сбежал негодяй, а Улечка решила рожать.