Ошибка
Шрифт:
Юля вытянула палец с большим голубоватым камнем в тонких золотых лепестках, произнесла со вздохом:
– Жаль. А то мы могли бы всю жизнь возвращаться в дни, когда были счастливы.
– Это невозможно.
– Что ж. Этого и следовало ожидать... Но свое кольцо я бы все-таки вернула. Я очень люблю его: его подарил друг... В первый раз я побывала у них в день свадьбы, да? А за кольцом я явилась бы к следующему воскресенью. И с-вашей математикой все было бы в порядке,
– Нет. Надежда Андреевна показала, что нельзя появиться даже
– Дис-крет-ность? Знакомое слово. Означает, как будто, прерывистость. Да? Но если нельзя через неделю, то через сколько же можно?
– Вычислить абсолютно точно пока не удалось. Но приблизительно вы могли бы потребовать у Жозефины свое кольцо спустя двадцать пять лет с того времени, как вы его потеряли.
– Вы не помните, сколько прожила Жозефина?-задумалась Юля.-Но за двадцать пять лет она все равно бы меня забыла. И потом, у нее было за это время столько горя, что я сочла бы просто бестактным... Ну нет, кольцо надо забрать сразу! Ведь если это нельзя мне, я могла бы попросить кого-то другого? Например вас, Володя?..
– Если я не сопровождал вас на свадьбу. Тогда ваш запрет ко мне не относится. И я буду счастлив выполнить ваше поручение.
– Я вам очень признательна!-серьезно кивнула Юля, стряхивая пепел длинным розовым ногтем.- Все это очень любопытно, Володя. Но как это связано с неприятностями... Надежды Андреевны?
– Статья, которую я вчера у вас взял... Американцы пишут нам, что выводы Нади о дискретности неверны. Что допущена ошибка в расчете.
В зале было полутемно и тихо.
– Давайте еще по сигаретке,-предложила Юля.
...Холодно на улице не было. Шел мелкий ноябрьский дождь. И можно было шагать, ступая в черноту, спрятаться за летящие капли.
– Володя!-окликнули его сзади.
Меньше всего ему хотелось кого-нибудь встретить.
– Володя!
Он ускорил шаги.
– Володька же!
Он свернул за угол.
– Володька! Черт! Стой!
– - Ну стою,-сказал он. .
Это был Пашка Носик. Он учился с Володей на одном курсе. И он был чемпионом курса по бегу на короткие дистанции.
– Помни, что я- твой чемпион!
– сказал он теперь.- Ну? Что у вас там с Надеждой? Выкладывай!
– Интимные подробности не касаются даже чемпионов, Паша.
– Интимные? Ах ты скотина!
– А ты пошляк. Узкий пошляк - кандидат Носик. Я же все-таки ее начлаб. А это уж интим от математики. Понял?
– Ни черта.
– Математик Носик, как вам удалось получить ваш диплом?
– Сам удивляюсь,-признался Пашка.-А как вы с Надеждой добились внимания американской прессы?
– За личные заслуги.
– Вы сможете дать опровержение?
– Пока неясно.
– Начальство уже выразило вам свое восхищение?
Володя пожал плечами.
– Ничего, за этим дело не станет,-успокоил Пашка.- Так вот, если вам нужен подручный кандидат... Или вам вдруг понадобится
– Что ты, Паша? У нас в институте свой вычислительный и...
– Еще бы!-сказал Пашка.-Еще бы! Но вы просто запомните, сэр, что если вдруг как-то понадобится...
Теперь был одиннадцатый час ночи, Володя стоял рядом с Надей и знал уже, что-опровержения они дать не смогут, что в работе есть ошибка...
"Но почему она так легко сдалась?
– возмутился Володя.-Она не смеет так все бросить. Пашка прав, сделаем новый расчет, будем бороться. Даже если дирекция будет против..."
– Наверное, я не вернусь к математике,-сказала Надя.
"Размазня!-думал Володя.-Нужно доказать. Нужно драться... Впрочем, с кем драться? С кем, раз это действительно ошибка?.. А это ошибка, раз она так все бросает".
Надя стояла, глядя в окно, опершись плечом о стену. "Многие ученые допускали ошибки,-думал Володя,- но никто не знает, как они об этом забывали... И забывали ли об этом их ближние?"
– Я хочууйти из лаборатории,-сообщила Надя. "Так,-решил Володя.-С самого начала было ясно, что год для такой работы-подозрительно мало. А у нее не было даже года. Было фактически месяцев семь: я сам отрывал ее на срочные заказы. Я отрывал... Но все равно, если работа не закончена, ученый не должен публиковать результат. Особенно такой результат. Она обязана была сама отказаться..."
– Я уйду,-обещала Надя.
"Ее работа-это была сенсация, можно сказать, почти слава. И вот теперь... Как она могла решиться на публикацию? И как я мог подписать? И ведь знал, что год на такую работу-мало..."
– Я подам заявление об уходе.
"Правильно. Она уйдет из лаборатории, из института. И все со временем забудется: Она должна уйти из института, потому что ведь действительно есть ошибка..."
– Мне опротивела математика...
"...Там все-таки есть ошибка. А это значит, что дискретности времени не существует... Мы вычисляли эту дискретность-двадцать пять лет. Мы говорили: никто не может посетить одно и то же время дважды. Мы уверяли: двигаясь из нашего 2023 года в прошлое, вы попадете сразу не ближе 1998-го, из него перепрыгнете в 1973-й, оттуда в 48-й, потом в 23-й... А захотите двигаться в будущее, так попадете в 2048-й. Интервалы эти можно увеличить, а уменьшить нельзя-дискретность! Но, выходит, дискретности нет. Это ошибка..."
– Мне опротивела математика,- еще раз сказала Надя.-Я уйду...
– И что будешь делать? Выйдешь замуж за марсианина?
В общем-то это было неблагородно, так шутить. Володя понял это прежде, чем успел закрыть рот. Но он не мог себе представить ничего такого, из-за чего потерял бы к математике острый интерес.
Надя смотрела в окно на крыши.
"А ты, оказывается, подонок,-обратился к себе Володя.-Извинись, подонок!"
– Он не марсианин,- задумчиво сказала Надя.- Он историк. И потом, знаешь, он не может на мне жениться.