Ошибка олигарха

Абдуллаев Чингиз Акифович

– Он был бандеровцем? – догадался Ринат. – Воевал с Советской армией?

– Он за свободу Украины воевал, – поднял большой толстый палец Степан, – за нашу свободу. И против фашистов, и против большевиков. За свободную Украину.

Ринат нахмурился. Он родился в семьдесят шестом, и все его детство прошло в Киеве. В его семье был настоящий культ фронтовиков, людей, героически защитивших и отстоявших Родину во время самой страшной войны в истории человечества. Он с детства привык гордиться своим дедушкой – Петром Григорьевичем Полищуком, Героем Советского Союза, генерал-лейтенантом авиации, с которым он вместе ходил на парады до двенадцати лет. Как

ему завидовали все соседские ребята, как он гордился Золотой Звездой на груди своего деда. И теперь он снова вернулся в Киев и, сидя в этом кабинете, слушает о «подвигах» какого-то Харчука, который во время войны стрелял в спину генералу Полищуку и его боевым товарищам.

– Как ему можно давать Героя? – возмутился Ринат. – Он же предатель, бандеровец. Каратель. Пока другие за Родину воевали, он людей убивал.

– Он большевиков убивал, комиссаров и «москалей», – ласковым тоном пояснил Юрий, – видимо, мало убивал, если они все-таки Украину смогли захватить. А такие, как Харчук, настоящие герои были. Они и с фашистами воевали, и с большевиками. Хотели самостийную Украину, свободную и независимую. Но тогда не получилось.

– Это они были героями? – не поверил услышанному Ринат. В нем сказывалось его пионерское прошлое. Комсомольцем он не был, к этому времени Союз уже распался, но пионером и командиром отряда дружины он был. В девяносто первом ему было только пятнадцать. Но в Москве, где он жил все последние годы, отношение к таким людям, как Харчук, было однозначным – они считались врагами и предателями. И в семье генерала Полищука к ним тоже относились как к врагам и предателям.

– Конечно, героями, – кивнул Степан, – они за свободу Украины жизни свои отдавали. А ты чего так дергаешься? Ты же не москаль. Ты наполовину украинец и наполовину татарин. И тех и других русские всегда не любили. Они и Казань взяли, и Киев не отдавали. Ничего, мы свободными стали, дай бог, и вы свободными станете. Недолго осталось, скоро Россия развалится.

– А какое отношение к вам имеет Харчук? – нахмурился Ринат. – Вас тогда и на свете не было.

– Зато сейчас мы здесь. Мы ветеранские организации поддерживаем. Только не тех полоумных, которые под красными флагами по Крещатику шастают, а настоящих патриотов. Которые вместе с нами готовы за Украину сражаться.

В этот момент в кабинет наконец вошли оба адвоката.

– Мы завершили нашу работу, – заявил Иосиф Борисович, – все пункты согласованы, и вы можете идти на подписание договора.

– Все готово, – подтвердил Марк Пинхасович. – У нас не осталось никаких вопросов.

– Ну и ладно, – поднялся Юрий, – а то мы здесь парню мозги запудрили. Политика – она вещь тягучая, затянет, и спорить можно до утра. А бизнес – дело конкретное, в нем цифры и факты.

– Пойдем, – согласился Степан, поднимаясь следом за братом, – нас уже ждут журналисты. Мы стольких людей пригласили. Пусть все увидят, что мы работать начинаем.

Ринат все еще сидел на своем стуле. Если бы не было сегодняшней ночи, возможно, он повел бы себя иначе. Но за эту ночь он повзрослел и постарел на много лет. Он стал другим человеком. Он перешел некую грань, убил другого человека, пусть даже мерзавца, пусть даже находящегося при смерти. Но он это сделал. И после случившегося он уже не мог оставаться прежним. Не мог предаваться прежним страхам, оставаясь робким и нерешительным молодым человеком.

– Чего сидишь? – спросил Степан. – Пойдем. Нас уже ждут.

Ринат наконец поднялся, и они вышли из кабинета. Пройдя по длинному коридору, они спустились

по лестнице на первый этаж в большой зал. Здесь уже было человек восемьдесят журналистов, щелкали фотоаппараты, работали камеры. На столе было установлено несколько десятков микрофонов. Юрий Глущенко торжествующе улыбнулся, проходя к председательскому месту. С левой стороны сел его младший брат. С правой стороны несколько ошеломленный Ринат Шарипов. Рядом с ним уселись оба адвоката. Юрий щелкнул по главному микрофону пальцем, проверяя его работу.

– Сегодня мы собрались в офисе нашей компании для подписания большого договора, – начал президент компании, – и, учитывая, что здесь присутствуют гости из Москвы, я буду говорить по-русски.

Он говорил минут пять или шесть. Рассказывал о перспективах своей компании, объяснял, почему они приняли решение купить такой крупный пакет акций, подробно перечислил преимущества консолидации акций в одной компании. В заключение он добавил, что их компания уже купила около семи процентов акций Харьковского объединения и собирается после подписания сегодняшнего договора выйти на покупку контрольного пакета акций, чтобы провести реконструкцию и поднять капитализацию компании в два с половиной раза.

Ринат, увидев в зале Тамару, подозвал ее к себе. Она заметила его жест и, поднявшись, подошла к нему.

– Скажи Анзору, что мы уедем прямо сегодня вечером, – сообщил Ринат, – и узнай насчет билетов. Если не будет билетов, пусть везут нас на автомобилях. Прямо в Москву.

– Сегодня вечером будет банкет. Они заказали банкет на двести человек, – показала Тамара глазами на братьев Глущенко, – будет неудобно, если мы уедем.

– Мы уезжаем сегодня, – твердо повторил Ринат. Он так посмотрел на своего секретаря, что она невольно попятилась.

– Я все поняла, – тихо сказала Тамара, отходя от столика.

– Иосиф Борисович, – наклонился к сидевшему справа от него адвокату Ринат, – что будет, если я не подпишу этот договор?

– Вы шутите? – удивился Плавник. – Как это не подпишу? Ведь уже все готово. Сейчас будет подписание в прямом эфире.

– Я задал вопрос, – терпеливо напомнил Ринат.

– Будет грандиозный скандал, – осторожно объяснил Иосиф Борисович, – но я не совсем понимаю, зачем мы тогда сюда приехали? Это ведь и в ваших интересах. Вы не будете заниматься делами этого объединения. А у новых хозяев может получиться. Судя по всему, они пользуются поддержкой нового правительства Украины.

– Сколько мы потеряем, если не подпишем соглашение?

– Не знаю. Я об этом не думал. У нас не предусмотрены санкции за отказ в подписании договора. Но вы точно потеряете миллионов пять или шесть. Акции сразу упадут в цене. Возможно, и на большую сумму. Вы должны это себе четко представлять. Я надеюсь, ваши вопросы были гипотетическими.

Ринат ничего более не сказал. Юрий Глущенко закончил наконец говорить и показал на сидевшего рядом с ним Шарипова:

– А теперь наш московский гость скажет вам несколько слов, и мы перейдем в другой зал для подписания нашего договора. Такой крупный пакет акций, который сегодня покупает наша компания, еще никогда не выставлялся на продажу. И у нас тоже никогда не было такой крупной сделки. Не скрою, что нам помогли наши родственные отношения. Вы все хорошо знаете, что после смерти нашего двоюродного брата Владимира Аркадьевича Глущенко его доля акций перешла к его племяннику – Ринату Равильевичу Шарипову. И это помогло нам найти общий язык и договориться по всем проблемам. Пожалуйста, господин Шарипов.