Ошейник для невесты
Шрифт:
* * *
Тимофей Рябчик остановил машину на стоянке перед детским садом, посидел минуту, собираясь с силами, и выбрался наружу. Каждое движение давалось ему с огромным трудом, в голове лязгал заржавленными гусеницами бульдозер, а во рту было сухо и горько, как в Сахаре в засушливый период.
«Нет, нельзя смешивать водку с портвейном! — уныло подумал Тимофей, запирая свою старенькую девятку». — Даже если это водка Флагман" и хороший массандровский портвейн!"
С тяжелым вздохом он поднялся
Детским садом это здание называли по старой памяти. По этим коридорам давно уже не разносились детский смех и запах подгорелой манной каши, их сменили стрекот принтеров, телефонные звонки и запах кофе, вместо нянечек и воспитательниц повсюду сновали озабоченные и в меру нетрезвые бизнесмены средней руки и их еще более озабоченные секретарши. Бизнесмены были озабочены постоянным похмельем, отсутствием доходов и неотвратимо надвигающейся налоговой проверкой, а секретарши — мечтами об удачном замужестве и никак не наступающими критическими днями…
В этом муравейнике, который язык не поворачивался назвать модным словом бизнес-центр, Тимофей Рябчик снимал свой небольшой офис.
С невероятным трудом вскарабкавшись на второй этаж и испытывая при этом такое чувство, будто он только что в одиночку покорил Эверест и втащил туда на своих плечах бегемота средних размеров, Тимофей остановился перед дверью, на которой красовалась вывеска:
«Частное детективное агентство Гудвин».
Несмотря на ужасное самочувствие, Тимофей залюбовался своей вывеской. На нее он истратил половину своих сбережений и гордился вывеской до чрезвычайности.
«Вывеска — это лицо нашей фирмы!» — постоянно внушал он своей секретарше и единственной сотруднице Василисе и требовал, чтобы она ежедневно начищала медную вывеску до ослепительного блеска.
Василиса считала, что лицом фирмы является сам Тимофей и вместо того, чтобы ежедневно надраивать вывеску, ему стоило бы хоть изредка чистить собственные ботинки, купить новый костюм и прекратить смешивать водку с портвейном, но, как положено дисциплинированной секретарше, она держала свое мнение при себе.
Взгляды Тимофея и Василисы расходились очень во многих пунктах, но Тимофей был начальником, шефом и повелителем — и этим все сказано.
Значительную часть своих скудных сбережений, оставшихся после изготовления вывески, он потратил на шикарные полноцветные визитные карточки и шляпу. Визитки славянской вязью на двух европейских языках сообщали, что он, Тимофей О. Рябчик, является частным детективом и главой детективного агентства «Гудвин».
Шляпа выделяла его из серой толпы обывателей и придавала ему импозантный и романтический вид. Она роднила его с петербургскими актерами Боярским и Лыковым, которые тоже никогда и нигде не расстаются со шляпой — даже в бане и на необитаемом острове.
Полюбовавшись вывеской, Тимофей толкнул дверь и вошел в свой офис.
Василиса, маленькая
— Тимофей Олегович, у нас посетитель.., посетительница. Я провела ее к вам в кабинет, пускай проникается. Десять баллов по шкале Рихтера.
Вот ее вещи… — Она показала на дивное светло-бежевое кашемировое пальто, украшавшее скромную офисную вешалку, и яркий пластиковый пакет с надписью «Biron», небрежно брошенный на стул.
Десять баллов по двенадцатибалльной шкале Рихтера на их жаргоне обозначало достаточно высокий имущественный уровень посетительницы.
Воротник пальто изнутри украшала этикетка «Махmara», «Biron» — очень дорогой бутик на втором этаже Гостиного двора.., в воздухе отчетливо запахло приличным гонораром.
Василиса, однако, поморщилась, почувствовав совсем другой аромат.
— Тимофей Олегович, разве можно смешивать «Флагман» с портвейном? Даже если это… — она принюхалась, забавно поведя веснушчатым носиком, — даже если это «Солнечная долина» восемьдесят девятого года!
С этими словами верная секретарша протянула Тимофею таблетку аспирина и стакан воды. Великий детектив проглотил таблетку и благодарно кивнул. Василиса подала ему подушечку жевательной резинки с отбивающими всякий запах голубыми кристаллами и подтолкнула:
— Идите, она уже нервничает. Кстати, она брюнетка, хотя и нацепила светлый парик.
Тимофей вошел в свой кабинет решительным шагом хозяина жизни, победителя и триумфатора, нацепив на лицо самую обаятельную из своих улыбок. Улыбка едва не треснула на измученном похмельем лице.
Этот кабинет был оформлен с глубоким проникновением в психологию клиентов и был призван произвести на них неизгладимое впечатление.
По стенам развешаны фотографии Тимофея в самых удивительных и героических обстоятельствах. Вот он с револьвером в руке задерживает чрезвычайно опасного преступника. Вот — в потрепанном костюме цвета хаки вытаскивает буксующий джип из глубокой грязи — наверняка на одном сложнейших из этапов ралли «Париж — Дакар». Вот он сфотографирован рядом с командой американских астронавтов.., а вот — рядом с человеком, которого знает в лицо все прогрессивное человечество…
Все эти потрясающие фотографии при помощи нехитрого оборудования сделал для Тимофея его старый приятель Веня Бутузов, фотограф из журнала «Будни милиции».
В глубоком кожаном кресле, купленном по дешевке при распродаже имущества разорившейся турфирмы, восседала ослепительно ухоженная дама совершенно неопределимого возраста. Дама была облачена в шерстяное платье цвета кофе по-венски, изумительная мешковатость которого говорила о том, что его кроил знаменитый итальянский дизайнер, и в леопардовые сапоги на высоком каблуке. Чудесные платиновые волосы посетительницы не допускали и мысли о том, что это парик, но в таких вопросах Тимофей стопроцентно полагался на мнение Василисы.