Осенний волк
Шрифт:
и розовых птиц в небесах Гондураса)... Я помню
твой голос, летящий серебряной нитью,
и самое-самое легкое в мире прощание!
Ты исчезла и дни полетели за днями,
вливаясь в могучую реку забвения
и превращаясь в Ничто.
Так почему же теперь
в эти дни невозможных утрат
я вспоминаю об этой нечаянной встрече
с такой беспредельной нежностью?!
x x x
Я ушел.
Это был единственный способ
хотя бы в памяти.
Малышка еще витала в облаках,
не ощущая конца,
но я, переживший не одну пустыню,
отчетливо видел,
как на еще недавно зеленой листве
уже появляются первые желтые пятна...
Я ушел
и в моем окаменевшем сердце остановились
часы.
Но время, живущее вне моего бытия,
продолжало свое непрерывное шествие:
понедельники, вторники, среды
и прочая мелкая живность
копошилась вокруг моего одиночества.
Все это время я жил, как жил.
Были другие женщины.
Но это были другие женщины.
Иногда вечерами
я отправлялся в окрестный парк,
где в старом довоенном пруду
плавали утки непонятного цвета
и с очень дурными манерами.
Я бросал им хлебные крошки,
продолжая думать о ней...
А в начале осени
я получил небольшое письмо,
где меня с удивительной скромностью
приглашали на свадьбу.
Меня не простили!
Мгновенная легкость по этому поводу
тут же сменилась растущей тоской,
а следом пришла пустота.
Я оделся, вышел
и начал бесцельно блуждать по городу,
вспоминая бесконечные подробности
теперь уже навсегда утраченной жизни.
Вечером
я оказался в каком-то глухом переулке,
остановился, прислонился к стене
и закурил сигарету.
И именно в этот момент
из растворенного окна близлежащего дома
заиграла волшебная музыка
старое грустное танго.
Что-то острое защемило внутри
и подлое чувство сострадания к самому себе
охватило меня целиком.
Я опустился на корточки,
закрылся руками
и начал долго смеяться
скрипучим жутким смехом.
Мимо проходила парочка
курносая девушка на тоненьких ножках
и розовощекий денди в малиновом галстуке.
"Пьяный мужик!"
бросил всезнающий юноша
и парочка двинулась дальше.
К утру я оказался дома.
Выпил снотворное,
наглухо задвинул шторы и лег спать.
С этого дня мой корабль прочно осел на рифы.
Я
и все глубже и глубже
погружался в холодное море бессилия,
перемещаясь, как тень
по своей бесконечно прокуренной комнате
со все нарастающими воспоминаниями
об этой девочке...
Так пролетела осень
и я даже не заметил, как пришла зима.
С промозглым ветром и большими снегами.
Я старался не подходить к окну
снег раздражал меня своей белизной,
на фоне которой мое глухое отчаяние
становилось еще отчетливей...
А потом наступила весна.
И однажды утром
я проснулся от звона капели
и пения маленьких птиц.
За одну лишь ночь
мир изменился до неузнаваемости:
дети гоняли мяч,
старики и старухи щебетали о вечном,
а на углу нашей шумной улицы
веселый мороженщик продавал мороженое.
Из соседнего подъезда
с огромной авоськой в руках
выскакивал рыжий мужчина.
Ему вдогонку, едва не вываливаясь из окна
кричала женщина: "Не забудь огурцы!"
"Не забудь огурцы!"
Эта чудесная фраза
с шипением врезалась в мое сознание,
как болид в сердцевину айсберга.
Я снова посмотрел в окно
и увидел множество нарядных женщин,
я увидел их лица, озаренные ранней весной,
и услышал - сначала совсем еще робкое,
но растущее с каждым мгновением тиканье
это в моем оттаявшем сердце
снова пошли часы,
С этой минуты я начал жить
и вновь этот мир
стал принадлежать мне...
...Говорят, что я прожил
еще долгую счастливую жизнь,
а умер в начале восьмидесятых
во времена тяжелой эпидемии
гонконгского гриппа.
ОСЕННИЙ ВОЛК
Когда я понял, что меня уже нет
я увидел женщину с ликом солнца,
я пошел ей навстречу, раздвинув небо,
я пошел ей навстречу, раскинув... Но
меня уже не было!
Меня уже не было на этой земле.
Меня уже не было в собственном теле.
Меня уже не было в собственной памяти...
А где - то вдали из холодного моря,
из очень холодного мертвого моря
вышел Осенний Волк.
x x x
Если волк устал от любви и суши,
то это - осенний волк.
И в грозной стае других волков
не будет ему ни покоя, ни счастья
и только на склонах далекой чужбины
он обретает свою судьбу.