Осенний перелом
Шрифт:
Спрашивать прямо принц не хотел. Сами позвали — а уж если верней сказать, приказали явиться! — сами пусть и объясняются.
Женя тоже ждала объяснений. Но, в отличие от принца, который явно все больше ощущал себя не в своей тарелке, она была уверена, что объяснения никуда не денутся. Все, что граф запланировал на вечер, он сделает. Пока же ему хотелось то ли развлечься самому (интересно даже, он что-то против принца имеет?), то ли развлечь «милых дам».
Поэтому Женя с чистой совестью развлекалась: пила крепкий черный чай, заедая его вкуснейшими, начиненными кремом и ягоднями корзиночками, переглядывалась
Принц ей не то чтобы совсем уж не понравился, а скорее показался скучным. Никаким. Очень может быть, что в государственных делах парень и вправду шарит, несмотря на явную молодость (сколько ему? Ровесник ей или немного младше?). Может быть, он герой в бою и гений в тактике и стратегии. Но в обществе дам это такой типичный «настоящий полковник», что аж зубы сводит. К счастью, он довольно быстро понял, что комплименты попадают не в кассу, приумолк, а молчаливым стал даже малость посимпатичней. И все же Женя решительно не понимала, из-за каких именно достоинств в принца влюблены все дамы столицы. Лично ей виделось только два варианта — либо то «достоинство», которое при посторонних доставать из штанов не принято, либо — будущая корона.
После того, как молчание стало немного натянутым, тетушка невинно поинтересовалась, правда ли, что его высочество неплохо умеет петь. Принц, как ни странно, несколько смутился, но признал, что да, немного умеет. Правда, в этом вопросе преимущественно военная жизнь внесла не слишком приличный отпечаток как в его репертуар (тетушка понимающе улыбнулась, Женя с трудом сдержала смешок), так и в умения собственно музыканта. Насчет последней оговорки Женя решила, что принц попросту играет слишком уж на любительском уровне — но как раз это ее не пугало, она и сама, когда доводилось брать в руки гитару, выдавала такое, что даже лучшие подруги предлагали не мучить несчастный инструмент. Кстати, интересно, на чем здесь играют. Каких-нибудь роялей или клавесинов Женя в доме графа не видела.
— Ну что ж, — усмехнулся граф, — желание дам для нас закон, не правда ли, ваше высочество? Изволите послать кого-нибудь за любимым инструментом вашего друга Реннара? Все равно нашему злосчастному дуэлисту ближайший месяц играть противопоказано.
Тетушка сочувственно покивала и переключилась на медицинские прогнозы и опасную привычку дуэлировать с кем ни попадя, а Женя вдруг сообразила, что друг его высочества Реннар — тот самый, о котором тетушка вот буквально вчера рассказывала ей пикантные истории. Даже захотелось спросить у принца, правда ли восточные красавицы из тирисской оперы настолько неотразимы.
За инструментом послали с запиской одного из слуг графа, а тетушка шепнула Жене на ухо — принц, впрочем, наверняка слышал, — что друг его высочества, молодой герцог фор Гронтеш, не только весьма недурно играет, но и сочинительством баллад балуется. В основном любовных.
— Дамам, наверное, нравится? — невинно спросила Женя.
— Я надеюсь, его высочество даст нам возможность оценить. Пусть, как говорится, не из первых рук, но все же…
Принц счел возможным смутиться и пробормотать, что не претендует, однако приложит все усилия. После чего предложил графу оставить милых дам пошептаться. Наверное,
Граф, тем не менее, решил иначе. Задумчиво обозрел полупустой стол, оглянулся на часы и сказал:
— А знаете, милые дамы, и вы, ваше высочество, пока мы будем ждать посыльного с инструментом, самое время поговорить о делах. Тем более что разговор предполагается долгий и сложный, и перерывы в нем наверняка потребуются. Прошу вас, — встал и, легко поклонившись, предложил руку Жене. Тем самым оставив принца кавалером тетушки. Женя улыбнулась. Ей хотелось сказать «спасибо» за эту маленькую услугу, а заодно задать как минимум с десяток вопросов, но она сдержалась. Для всего этого будет еще время после, без лишних ушей.
— Итак, дамы и господа, — граф плотно закрыл дверь кабинета, — здесь мы сможем поговорить откровенно, без лишних ушей. Рассаживайтесь, прошу вас.
Барышня села ближе к Гелли, и граф впервые, пожалуй, не понял, почему: то ли защиты искала, то ли его дамы уже заключили безмолвный оборонительно-наступательный союз против его высочества. Логика подсказывала второе, интуиция во весь голос вопила о первом. Принц Ларк явно не нравился барышне Жене, не нравился настолько сильно, что граф вдруг засомневался, стоит ли посвящать его высочество в ее тайну.
— Итак? — нетерпеливо спросил принц.
— Итак, — повторил фор Циррент, — как бы ни казались скучны людям военным некоторые полицейские дела, его величество счел, что об этом деле вы обязаны знать.
— И незачем было напоминать в сотый раз, — вспыхнул принц. — Я же слушаю.
«А мог бы занять свое время сотней других, более приятных способов», — это повисло непроизнесенным, но явственным для всех.
Фор Циррент слегка пожал плечами:
— Вы должны уже знать о том, что ваш дед применил дар королевского правосудия.
— Мир праху Страунгера, препротивный был человечишко, — скривился принц. — Хотя вряд ли преемник будет лучше. Я слышал, грызня за место там разгорелась такая, что в сравнении с нашими достойными магистрами пауки в банке покажутся теплой компанией друзей.
— Следует ли мне доложить вам, ваше высочество, все то, что мы узнали от Страунгера? Или же вы предпочтете проявить осведомленность и расскажете сами?
— При дамах? — на этот раз принц предпочел вежливости откровенность, вполне категорично дав понять, насколько далеко друг от друга должны обитать женщины и государственные дела.
— Одной из дам это некоторым образом касается.
— Однако это еще не значит, что…
И тут барышня проявила характер. Встала, оперевшись о стол стиснутыми кулаками, и абсолютно ледяным тоном заявила:
— Господин граф. Простите, но я категорически против, чтобы его высочество знал больше того, что знает сейчас. Он не доверяет мне, прекрасно, это его право, но и я не доверяю ему.
Принц замер, мгновенно покраснев до состояния вареного рака. Гелли вежливо приподняла брови, давая понять, что она здесь ни при чем, но в целом, пожалуй, одобряет. Граф неторопливо оглядел действующих лиц, задержав взгляд на девушке — та ответила взглядом прямым и откровенно сердитым и вдруг сказала: