Осенний листопад (CИ)
Шрифт:
Предыстория
Однажды в далеком прошлом случилось война, свидетельства которой были надежно спрятаны от мира. Это была война между могущественными бессмертными силами, между Адом и Небесами. Она длилась долгое время, а среди мирных народов проливалось все больше крови. И тогда, чтобы сохранить саму Жизнь, самые сильные из богов и демонов объединились и разделили Землю на два мира. Первый стал прибежищем для всех рас, второй - только для людей.
Отныне развитие миров пошло по разным дорогам. Кровопролития отнюдь не прекратились, и сверхъестественные
Битва не обошла стороной людей нового мира. Старая жизнь стерлась из их памяти. Несмотря на окончание войны, многое нужно было контролировать. Вампиры продолжали нападения, действуя более аккуратно; оборотни злобно скалились из-за угла; демоны стали неуловимы. Тогда боги призвали хищниц.
Вероника, творение Макса, создание из костей богов, была названа посредницей между богами и остальными существами. Именно она отправилась в параллельный мир, чтобы найти и забрать особенных, одаренных людей, которым под силу справиться с бессмертными врагами.
Хищниц разделили на три ветви: ночные, уничтожающие демонов, полночные - оборотней и ночные - вампиров. Так начался новый этап в истории мира, в развитии второй Земли.
Около года прошло с тех пор, как появились хищницы, и всё пришло в движение...
Часть 1
Глава 1
По телевизору опять шла "Красотка". Сил смотреть ее еще раз уже не было, до полуночи больше четырех часов, делать определенно нечего. Я решительно встала с дивана и пошла к двери.
– Эй, Ленок, ты куда?
– Прогуляюсь.
– А... только возвращайся до темноты, - съязвила Катерина и вернусь к коллективному просмотру фильма. Я поморщилась в ответ на иронию, натянула плащ и вышла на улицу.
Осень в этом году радовала теплой погодой, и сейчас, в октябре, мы все еще ходили в тоненьких ветровках. Я, правда, предпочитала темный лаковый плащик, а на голову надевала вязаный обод, чтобы уши не мерзли - самая слабая часть моего тела.
Я брела по дорожке парка, начинающегося как раз перед нашим домом, поглядывая по сторонам. На улицах сейчас мало людей - кто-то еще на работе, кто-то сидит дома, заперев дверь на семь замков. Что ж, если хочешь выжить - защищайся. Человеческая раса - самая приспособляемая. На своем опыте испытала. Куда человека ни посели, он сумеет привыкнуть к новым обстоятельствам. Жаль только, что никого нет рядом.
По натуре я очень общительна. И если за последний год бьющая фонтаном жизнерадостность стала меньше, то потребность в общении - нет, даже не общении, а обществе - осталась. Мне трудно быть одной, я сразу начинаю чувствовать
Иногда меня устраивает такое положение дел. Иногда необходимо побыть одной. Но все же, когда смотришь вокруг и не встречаешь ни одного человеческого лица, поневоле становится грустно. Да еще какая-то тоска ложится на душу.
Раньше я много разговаривала с людьми. Работала в сфере туризма, гидом в частности, и ни разу не пожалела об этом. А потом... последние месяцы на Земле были ужасны. Я впервые узнала, что значит быть дичью. Не просто узнала, почувствовала на своей шкуре. Когда охотники, забавляясь, предупреждают о своем присутствии и смеются над твоими попытками бежать; радуются, если ты понимаешь внезапно, что тебя загоняли в ловушку. Медленно сжимали круг.
Можно ли винить зверя, что прокладывает путь на волю кровью, если нет другого выхода? Раньше я не думала об этом. Потом, оказавшись в шкуре этого самого зверя, ответила: можно. Но наше государство имеет другие взгляды на жизнь. Это была уже не охота даже, а травля.
И все же я выжила. И могу сейчас идти по улице, слушать, как шуршит листва под ногами, и радоваться солнечному дню. Велика ли плата за эту возможность? Думаю, нет. Жизнь бесценна, пусть временами и хочется бросить все к черту и умереть. Но нет, не получается. А потом мгновение депрессии проходит, и ты снова идешь по жизни ровно, лишь изредка позволяя себе подумать о смерти.
Жаль только, что здесь не с кем поговорить. Друзей среди коренного населения завести сложно, они считают нас чужаками и шарахаются в сторону. А среди своих... сложно общаться с тем, кто знает про тебя все. Это утомляет. Когда нет секретов, находиться рядом тяжело. Знание давит на плечи, побуждая уйти и не оглядываться. Мы вынуждены работать вместе, но это не значит, что мы можем быть друзьями.
Иногда я думаю, а возможна ли дружба для таких, как мы?
– Тетенька! Тетенька, подождите минутку!
Я остановилась и нерешительно обернулась: трудно поверить, что обращаются ко мне, но рядом больше никого нет.
– Я?..
– Конечно!
Ко мне бежал мальчишка лет семи-восьми, с рыжими, торчащими в разные стороны вихрами и рюкзаком за спиной. Он забавно пыхтел, то и дело поправляя лямку рюкзака, и бросал на меня просительные взгляды.
– Извините, пожалуйста, вы очень заняты?
– спросил мальчик, остановившись рядом.
– Да нет, а что?
– У меня к вам просьба. Я... задержался в школе и вышел позже. Потом решил сократить путь и пошел по другой дороге, а там встретил... ребят. И они за мной погнались. Вон они, только что отстали!
Я проследила взглядом за рукой ребенка. Там, куда он показывал, действительно стояла группа подростков, громко разговаривая и нагло разглядывая меня. Они походили на типичную банду малолеток. На взрослых такие не решались нападать, а вот на детей младше - легко.