Осенний кошмар

Браун Картер

Следовательно, когда ты убедилась, что Ларри достаточно надежен, и узнала от него все планы Макса по захвату банка, то во мне просто отпала нужда. И теперь стало самым важным (чтобы не упустить добычу) – лишить меня возможности связаться с полицией. Наконец настало время рассказать Ларри, кем я в действительности являюсь.

– Что тебе нужно от меня? – презрительно произнесла Полночь. – Крови? Ты хочешь, чтобы я истекла кровью ради неудачника, который из ничего сделал пять тысяч долларов. Ты этого хочешь.

– Я хочу, чтобы ты послушала меня еще самое большее две минуты, – сказал я ей. – Последнее, что я не мог понять, какое особое вознаграждение ты могла предложить

Ларри, которое ему не мог дать Макс? Чем ты могла его купить? Ведь он был правой рукой Макса, его доверенным человеком, с деньгами, властью, авторитетом. Очевидно, не было пользы предлагать ему то же самое, даже чуть больше. Тогда я стал думать о тебе, Полночь, о тебе и твоем комплексе паука-кровопийцы, который начинается с покорения человека, но не останавливается на этом. Ты продолжаешь вынюхивать его слабости, затем потворствуешь им, возбуждаешь, подстрекаешь их до крайности, и этот человек все больше запутывается в твоей паутине. Так какие слабости были у мурашонка Ларри? – Лицо Лауры побелело, но глаза оставались строгими и настороженными, что было, как я надеялся, хорошим знаком. – Помнишь, ты рассказывала мне в тот вечер о том, как жила в этом доме, когда Макс был еще компаньоном Полночи? – спросил я у нее.

Лаура слегка кивнула, затем неловко откашлялась:

– Конечно, я помню, Дэнни.

– Ларри всегда был где-то рядом с тобой, – сказал я. – Даже если ты этого не видела, то чувствовала его горячие глаза на себе. Однажды ты поймала его подглядывающим, когда одевалась, и пригрозила рассказать об этом Максу. Только Ларри заплакал, упал на колени, умолял. Но ты чувствовала, что после этого он возненавидел тебя, потому что ты видела его унижения.

– Да, – кивнула она энергично, – как раз это я рассказала тебе, Дэнни. Но какое это имеет значение к тому, что ты назвал "особое вознаграждение", к тому, что только Полночь могла ему дать? Я говорю о... – Она неожиданно закрыла глаза, и ее шея конвульсивно дернулась. – О, нет, – прошептала она. – Нет, этого не может быть...

– Лаура, милая, – сказал я мягко. – Когда я узнал, что Ларри работает с Полночью против Макса, я не мог понять, зачем ей понадобилось посылать тебя для того, чтобы указать на меня, было бы достаточно просто сказать об этом Ларри!

– Но у нее был замечательный повод, чтобы послать меня в Свинбурн, – прошептала Лаура без всякого выражения в голосе – Я должна была вступить с тобой в контакт, Дэнни. Тебе не нужно больше расшифровывать, спасибо!

– Частью плана Макса было то, что полмиллиона долларов, которые они возьмут в Олфилдском банке, пробудут три ночи спрятанными в подземном гараже, – продолжал я. – Охранять их все это время должны были Макс и Ларри. Я думаю так: Ларри сказал: "Полночь, я могу подарить тебе полмиллиона на блюдечке! Я выдам тебе Макса вместе с деньгами, так что он будет стоять и смотреть, как ты уведешь их у него из-под носа. В обмен мне нужна Лаура, и я не скажу тебе больше ничего, пока она не приедет в Свинбурн!"

Лаура подняла голову и внимательно всмотрелась в каменное лицо Полночи.

– Ты согласилась, конечно? – спросила она. – Что значит младшая сестра в сравнении с такими деньгами и возможностью унизить Макса. – Она поднялась и взглянула на меня. – Ты проводишь меня домой, Дэнни?

– Как скажешь, Лаура, – нежно сказал я.

– Полночь, – она смотрела на свою сестру невидящими глазами, – я хочу задать тебе один вопрос. Пожалуйста, попытайся ответить правдиво хотя бы потому, что это, возможно, будут последние слова, произнесенные между нами. Ты продала меня как какой-то товар, даже не соизволив сообщить мне, что

теперь я являюсь чьей-то собственностью. Ответь, как, по-твоему, я бы поступила, узнав, что отныне я принадлежу подлецу Ларри, этому патологическому чудовищу, кошмар физической связи с которым для меня совершенно невозможен? – Лицо Полночи, отсутствующее и безжизненное, словно отлитое из бронзы, оставалось бесстрастным, как будто бы ее слуха не достигали слова сестры. – Я думаю, твой ответ должен быть такой – убила бы себя! – медленно сказала Лаура. – Но тебя не беспокоило это. Во всяком случае, для тебя это была выгодная сделка.

Каменное лицо неожиданно ожило, слезы потекли по нему, смывая, казалось, и его черты. Отчаянный крик вырвался у Полночи, как будто она скорбела о чем-то невозвратно потерянном, но в нем не чувствовалось вины или раскаяния. Лаура еще раз посмотрела на женщину, которая стонала и корчилась на тахте, затем, не оборачиваясь, двинулась ко входной двери со спокойным выражением на лице.

Примерно в четверти мили мы встретили патрульный автомобиль с двумя штатскими на заднем сиденье. Они оба посмотрели на нас тем мрачным и недоверчивым взглядом, который зачастую больше говорит об их профессии, чем серебристый жетон.

– Дэнни? – Лаура наклонила голову, чтобы посмотреть на них через заднее стекло. – Ты думаешь, что они, может быть...

– Я думаю, что да, – сказал я извиняющимся тоном. – Это, наверное, насчет трех дюймов свежего бетона на полу в подвале.

Глава 10

– Я поняла, что эту ужасную стерву наконец арестовали, – счастливо произнесла Фрэн Джордан.

– Правильно, – ответил я. – Ну, как там в Майами?

– Безоблачно!

– И это все, что ты можешь сказать после славного двухнедельного отпуска, проведенного там? – спросил я удивленно.

– Поправка, – она на мгновение показала свои белые зубки, – двухнедельный отпуск с моей замужней сестрой определенно не может быть славным.

– Ладно, – сказал я осторожно. – Пусть это было очень плохо, но я вынужден признать, что буду рад снова увидеть тебя в офисе в понедельник.

– Пожалуйста, – сказала она резко, – не говори этого больше! – Ее зеленые глаза недобро сверкнули. – С этого пожелания и начались все наши беды.

– Хорошо, – согласился я. – Фрэн, милая, для меня будет огромной радостью видеть тебя в офисе, в моей квартире, на пляже, на пикниках при луне... у-ух! – Последний вскрик был естественной реакцией на удар, нанесенный мне в живот ее маленьким, но твердым кулачком.

– Как сказала моя замужняя сестра, – начала Фрэн с нежным рычанием, – я ленивая, бесполезная, распущенная, неженственная, скандальная, вислогубая, изнеженная, вареная, непристойная, безнравственная, передержанная там, где не следовало, и ношу это нелепое прозрачное белье только для того, чтобы раздражать ее!

– Ого! – произнес я потрясение. – Теперь я понимаю, на что ушли две долгие недели, – составить такой словарь совсем не просто.

– Для этого потребовался только один день, – оборвала она.

– То есть твоя замужняя сестра ни о чем не говорила с тобой остальные тринадцать дней?

– Это было бы бесполезно, – потому что меня там больше не было, – ответила она лениво, – я уехала вечером того же дня.

– О, – просиял я, – тогда понятно, и куда ты поехала?

– На Багамы, – она слегка зевнула, потом осторожно перевернулась на бок, – это было восхитительно, гораздо лучше моей замужней сестры.

– Тебе повезло попасть на теплоход и взять билет на нужный рейс, – сказал я ей, – а как назывался теплоход?