Осенний день

Кадинская Анна

– Прости, отец, сегодня был тяжёлый день, хотел сразу пойти в комнату и немного передохнуть.

– Чем же ты занимался на учёбе, что настолько устал? – мужчина сел за длинный, из красного камня, стол и опустил подбородок на сложенные руки.

– Ничего такого. Просто на тренировке было много игр, наш тренер будто сошёл с ума. Готовимся к соревнованиям.

– Надеюсь, ты показываешь достойные результаты? – спросил он.

– Да… – вяло ответил Марсо. – Скажи, неужели так важно, чтобы и в баскетболе я был лучшим?

– Это так или иначе спорт. А в спорте ты обязан быть лучше. Я хотел быть

баскетболистом, когда был молод, так что не удивлён, что ты избрал именно этот вид спорта.

– Серьезно?! – выкрикнул, забывшись, Феликс. Его удивило, что отец никогда раньше не рассказывал об этом, он вдруг понял, что отец вообще мало что рассказывал о своей юности. – Ты хотел быть баскетболистом?! Вот это да! А мама знала?

– Да, хотел, – ответил отец, проигнорировав последний вопрос, и холодно посмотрел на сына. – Но из-за травмы ничего не вышло. Так что не подведи меня, сын. Сделай то, чего не смог сделать я.

Хорошее настроение пропало так же внезапно, как и появилось. Феликс сначала неотрывно смотрел на сидящего напротив человека, а потом разочарованно отвёл взгляд.

«Ну да, как же иначе».

Внезапная надежда на первый искренний разговор с отцом улетучилась. Марсо почувствовал себя глупо из-за неё и уже пожалел, что вообще дал возможность ей появиться. Настолько бестолково он давно себя не ощущал.

– Я тебя определённо понял, отец. Могу идти?

– Конечно. Упорно занимайся, – напутствовал вслед отец с каким-то ледяным восторгом, что сын наконец становится похожим на него.

Феликс кивнул и вышел из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. Это полуистерическое состояние было ему несвойственно. Он глубоко вздохнул и выдохнул, стараясь успокоить свои нервы. Осознание того, что отец так «любезно» решил переложить свои неосуществлённые амбиции на него, наплевав, что для Феликса игра в баскетбол лишь хобби, значительно пошатнуло его душевное равновесие. Он устал быть проектом по достижению нереализованных целей своего отца. Он хочет быть Феликсом, а не проектом. Марсо даже думать не хотел, что связь его отца с матерью тоже могла бы быть проектом. Бездушным, меркантильным действием и не более.

Феликс не хотел бы думать об этом, вот только Феликса никто не спрашивал.

Уже вечером, в своей комнате, парень старался подготовить себя к очередной встрече с Бриджит. Он вдруг понял, что пусть лучше она будет встречаться ему каждый день, чем отец, которого и отцом-то можно было считать с большой натяжкой.

Впервые за два года Марсо засыпал с мыслью о Бриджит в не таком уж негативном ключе.

* * *

Следующим утром Марсо постарался уйти из особняка как можно раньше. Он заранее написал отцу о своём уходе, собрав необходимые учебные принадлежности, и вышел из здания, даже не позавтракав. Он извинится перед поваром в другой раз.

С прошлого вечера его не покидало чувство пустоты после разговора с «родным человеком», которого и родным уже назвать сложно. Феликс чувствовал себя так, будто бы он незначительная пешка в военной кампании отца, а мелькнувшая вчера мысль о том, что союз матери и отца тоже был лишь вынужденной мерой на пути к удовлетворению своей статусности, заставила его чуть не заорать от возмущения и боли. От этого осознания его помутило. Марсо не мог почувствовать себя

лучше ещё и по той причине, что в его жизни не слишком много позитивных событий. Если бы он сказал, что его отдушиной является Академия, то безбожно бы соврал, так как Бриджит забивает её своим присутствием, маниакально преследует его, показывает, что всё, что её могло зацепить в нём, так это внешность и ещё, вероятно, семейное богатство. Это чрезвычайно раздражало. Ей не может быть интересен сам Феликс, хотя бы по той причине, что Боннет его толком и не знает. Марсо из раза в раз уверяется в том, что Бриджит действительно жестока: она постоянно даёт понять, что привлекает её не характер Феликса, а просто внешность или, быть может, навеянный образ, который с действительностью никак не сходится.

Получается, исходя из всего этого, у Марсо нет пристанища, где бы он почувствовал умиротворение. Он просто живёт и собирает по крупицам хоть сколько-нибудь хорошие моменты из своего существования. Большего он даже боится требовать.

* * *

Придя в их солнечную аудиторию – несмотря осеннюю мрачность вчерашнего дня, – Марсо неспешно проследовал за парту, по традиции посмотрел на картину, стараясь успокоиться. Он повесил на крючок кожаный портфель и осмотрел всех присутствующих: ребят пришло немного, в такую рань мало кто соизволил бы прийти – и плевать они хотели на учёбу. Может, это потому Фелик и кичится своей пунктуальностью, ответственностью и серьёзным подходом, чувствует некое превосходство над своими одногруппниками. Совсем чуть-чуть, капельку.

Боковым зрением парень подметил, что Нина – неизменная и преданная подруга причины его нервозности – сидела одна, потупив взгляд в никуда. Она смотрела то ли на доску, где жирным мелом была выведена вчерашняя дата «11.10.18», то ли на картину «Солнечное поле», что нарисовала неизвестная студентка. Впрочем, парня это как-то мало волновало и он перестал всматриваться. Резко на соседний стул упало нечто тяжёлое – Фредерик! «Аккуратно», с природной грациозностью он поставил свой потрёпанный рюкзак и широко улыбнулся другу.

– Привет, чувак, чего такой серьёзный? Впрочем, как и всегда, – парень посмеялся со своей же шутки, отчего губы Феликса непроизвольно дрогнули в подобии улыбки.

– Все как обычно… – Марсо «как бы невзначай» качнул головой в сторону парты Нины и Бриджит. Фредерик сразу всё понял и задорно улыбнулся, кивая головой. Свой шальной, но до ужаса влюблённый взор он перевёл на старосту, которая всё так же смотрела то ли на вчерашнюю дату, то ли на картину. Увидеть её такой потерянной казалось невиданной редкостью. Девушка всегда была сдержанной в любых критических ситуациях, а сейчас даже не пыталась сделать вид, что с ней всё хорошо.

– А куда запропастилась наша Боннет? – спросил Фредерик, явно не замечая состояние Нины.

Девушка обратила на него свое внимание и растерянно пожала плечами.

– Если бы я знала. В последний раз я… точнее мы все видели её еще вчера утром… А на звонки она не отвечает.

«Точно. Эта бестолочь убежала в Адиавский лес из-за каких-то орлов. Нашла чем заняться».

После её ухода в аудитории царило неимоверное спокойствие, но становилось как-то до жути тихо. Потому Феликс мог бы поклясться, что это был его лучший будничный день.