Осень в Лондоне
Шрифт:
Работы было много, но не настолько, чтобы работать в выходные. Лия была права, я могла бы выбрать что-то другое, но я буду более счастлива в том месте, где я работаю, и мне нравятся люди, с которыми я работаю. Но если компания в беде — мы все можем потерять работу, независимо от того как упорно трудимся.
Суета офиса замаскировала мое настроение. Никто не замечает, что я не особо содействую, а мой разум и сердце находятся где-то в другом месте. Было такое ощущение, что все вокруг движется со скоростью миллион миль в час, а я застряла в этом потоке и не могу сдвинуться с места. Мне не следовало брать обеденный перерыв. Это разбило в дребезги всю мою концентрацию, что позволило «ему» просочиться сквозь мои трещинки. Если я достаточно занята, мне удается держать его на границе. Именно поэтому я в последнее время так много времени провожу
Ведь он мог быть в Лондоне? Он мог приехать проведать сестру. Лондон – не такой уж и большой. 13 миллионов людей не так уж и много, верно? Неверно, Анна! Ты идиотка, Анна!
Я отправила письмо Лие, в котором согласилась пойти в субботу. И я вряд ли выберусь из дома, не прихватив с собой чувство горя, так что думаю, не стоит тратить на это энергию. Для баланса это был самый легкий вариант. Я работала без перерыва так долго, что готова встречаться практически с кем угодно. Мне нужен был проект. Что-то, чтобы отвлечься. Думаю, поиск новой квартиры будет отличным началом. Я закрыла двери своего кабинета и начала шуршать по сайтам с недвижимостью. Я позвонила по нескольким номерам и договорилась о паре встреч после работы в субботу. Я подумывала пойти с Лией, но передумала. Я принципиально не хотела слышать напоминания про Итана. Мне не нужны были напоминания. Я бы никогда не сказала бы Лие или кому-либо еще, что у меня все-таки появились чувства…к Итану, я думаю это наилучшее описание всему этому. Она знала, что секс был восхитительным. Она знала, что мы проводили каждую ночь вместе, и она видела мое настроение после Итана. До Итана у меня не было отношений с парнем более трех месяцев, и хотя большую часть времени они вели себя неподобающе, после окончания мне нужно было довольно много времени на восстановление. Бен-Ублюдок и то, как он со мной поступал — было отвратительно. Это означало, что я никогда не чувствовала себя комфортно в моем собственном доме, но я не мечтала днями напролёт о Бене, и не фантазировала, как все могло бы быть по-другому, будь мы вместе. Я бы никогда такого не делала. Я была бы раздражена. Я была бы разбита, но я бы просто двигалась дальше. А Итан преследовал меня повсюду, как призрак, и я не знала, как от него избавиться.
Итан
Я не люблю летать, особенно на длинные дистанции. Но сегодня меня это мало волнует. Мне было, на что отвлечься и забыть о том факте, что мы были на высоте 30,000 футов в металлической трубе, пилот которой, скорее всего спал, или был пьян, или трахал в кабине бортпроводниц. Мне нужно было многое обдумать. Завтра важный день. Необходимо подготовиться.
Я до сих пор не прочёл пакет писем, который мне доставили вчера в квартиру. Мы должны дать интервью прессе в понедельник, на следующий день после моего прибытия, а до этого была назначена встреча с персоналом, чтобы огласить о слиянии.
И потом, мне оставалось думать об Анне. Я никогда не должен был приводить её в свою квартиру в последнюю ночь. С тех пор она мерещилась мне в каждой комнате. Она чертовски изумительно выглядела, кончая в моей постели. Это все, что я мог видеть, когда пытался там уснуть. Я фактически стал спать в гостевой комнате из-за того, что эти картинки не покидали мою голову.
Мне нравилось, как я заставлял ее смеяться, и нравилось, что ее смех не был притворным, он исходил от всего ее тела. Мы много смеялись. До Анны я никогда особо не смеялся с женщинами, обычно это был просто секс… до Анны. И она понимала и принимала особенности моей работы, что очень даже удивляло меня. Она не вела себя упрекающе или требовательно, когда мне нужно было работать — она понимала. Что мне нравилось больше всего, так это то, что не отдавала предпочтений всем этим Нью-Йоркским вечеринкам и важным людям. Она была стоящей и смогла забраться мне под кожу, что никогда не удавалось любой другой женщине.
Когда эта металлическая
Я знал, что хочу вновь её трахнуть, но также знал, что мой член не всегда был лучшим представителем моего сердца. Мой мозг знал, что мне нельзя отвлекаться. И она, наверное, была отвлечена кем-то другим. Прошли месяцы, а её аппетит ничем не уступает моему.
Эти мысли заставили мой желудок скрутиться. Надеюсь, это был её вибратор, которым она утешала голод, а не какой-то мудак, который не знал, как заставить её кончить.
— Не желаете ли ещё виски, сэр? — белокурая бортпроводница склонилась ко мне, демонстрируя вид более-чем-идеальных сисек.
Мне было интересно, скольких пассажиров она трахнула. Или это было всего лишь частью её работы? Она была не в моем вкусе.
— Нет, спасибо, — сказал я.
Она понизила голос.
— Что ж, если вам что-то понадобится… что угодно. Дайте мне знать.
В ней не было ничего особенного. Слишком много макияжа на лице, ненастоящие сиськи, даже её низкий голос был непривлекателен.
— Нет, благодарю, — вновь сказал я. Я не хотел, чтобы она кружилась вокруг меня весь остаток полёта. Ей следует найти себе какого-то гадкого миллионера, который терял волосы и был бы более рад тому, что такая красотка обратила на него внимание.
Меня отправили в Лондон из Нью-Йоркского офиса. Мне было запрещено говорить из «Главного» офиса, исходя из сообщений менеджера. Долбанная политика. Это было не слиянием, это было переливанием. Я буду следящим за «слиянием» нашей компании с Лондонской юридической компанией «Аллен и Смит». Мы вели переговоры месяцами, но когда три месяца назад «Аллен и Смит» сделали нам предложение, мы знали, что наступило то самое время. Они были уязвимы, а мы были готовы. Без нас «Аллен и Смит» скорее всего попадут под ликвидацию. Видимо, из-за того, что моя сестра была в Лондоне, кто-то предположил, что я смогу понять британскую культуру лучше, чем кто-либо. Так что я был назначен главным в этой сделке. Я не был уверен, была ли сделка правильным словом для этого. Я был здесь, чтобы убедиться, что Лондон делает то, что Нью-Йорк скажет им делать.
А что делать с Анной, я решу по прибытию в Лондон.
Моя сестра была в истерическом восторге, когда я огласил ей, что собираюсь приехать в Лондон. Как только я ее оповестил, она тут же начала строить планы. Она мысленно переселила меня в их гостевую комнату в Хеммерсмите, где бы это ни находилось, и даже свела меня с одной из одиноких мамочек, которых она знала. В конце концов она успокоилась и оставила меня в покое взамен на обещание, что хотя бы раз в неделю я буду ужинать с ней, Джеймсом и малышкой Иззи. Иззи была той, с которой я ладил. С Джессикой не очень. Не знаю, как Джеймс терпел ее. Она настояла встретить меня в аэропорту, как будто я был маленький. Я бы предпочел увидеть ее, когда подходил бы к концу, но это не тот спор, в котором я бы хотел увязнуть. Иисусе, с ней иногда было слишком тяжело. Но я не смог сдержать улыбку, когда увидел ее и Джеймса в аэропорту в зоне ожидания с табличкой, на которой было написано мое детское прозвище — Бонд. Я был помешан на Джеймсе Бонде, когда был ребенком. Шикарные машины, алкоголь, женщины. Как тут можно было не помешаться? Я закрепил Джессику в объятиях, как только увидел ее.
— Перестань подначивать меня, — сказал я ей.
— Я и слова не сказала, — сказала она, отталкивая меня.
— Да, но ты собиралась, — ответил я, портя ее прическу.
— Не трогай мои волосы! — она ударила меня по руке.— Я не подначиваю, я даже не знаю как.
Я посмотрел на Джеймса и увидел в его глазах шок. Я засмеялся.
— И где моя любимая девочка? — я заглянул в коляску и увидел, что Иззи уснула.
— Не разбуди ее. Она была слишком неугомонной ранее, — сказала Джессика.
— Вся в маму, — подразнил я.
— Лучше пусть в меня, нежели в тебя, — начала насмехаться Джессика.
Почему мы ведем себя как будто нам по 13 лет? Я больше не должен попадаться на эту приманку.
— Скорее, мне нужно успеть подготовиться на завтра, так что нужно поскорее заселиться в отель.
— Почему бы тебе не остаться у нас? — начала скулить Джессика. Почему она так хочет, чтобы остался у них?
— Потому что ты любишь устраивать террор, а мне придется много работать, и мы это уже обсуждали. Прекращай.