Осень сердца
Шрифт:
Зашипели тормоза, лязгнули сцепные муфты, платформа слегка задрожала под ногами Йенса. Он остался стоять на месте, ожидая, что Лорна сейчас появится на ступеньках одного из последних вагонов и помашет ему рукой.
Он продолжал ждать. Из поезда вышли трое пассажиров, проводник вытащил их багаж, и они ушли. На платформе появился станционный служащий с почтовой сумкой, он остановился, чтобы перекинуться несколькими дружескими фразами с проводником. Впереди послышалось шипение паровоза, и проводник крикнул:
— Посадка закончена!
— Подождите! Я тоже еду! — крикнул
Лорны нигде не было.
И только когда поезд прошел уже треть пути до Стиллуотера, Йенс опустился на сиденье, отдавшись во власть охватившего его страха. Он сидел, глядя в окно на проплывавший за окном присыпанный снегом ноябрьский пейзаж, безучастный ко всему. Сидевшая через проход от него женщина поинтересовалась, в порядке ли он, но Йенс не услышал ее. В отдалении по склону холма бежала лиса, распушив хвост, но Йенс, занятый только своими мыслями, даже не обратил на нее внимания.
В Стиллуотере он зашел в здание вокзала, купил билет до Сент-Пола и уселся рядом с горячей железной печкой, не замечая даже, что пот струится по телу под теплой зимней одеждой. Нужный ему поезд подошел вскоре после полудня, а без пятнадцати два Йенс уже стоял на тротуаре перед домом Гидеона Барнетта на Саммит-авеню, переводя взгляд с двери для слуг на центральный подъезд и решая, каким входом лучше воспользоваться. Если он пойдет через кухню, то его наверняка засыпят вопросами, а сейчас у него было отнюдь не то настроение, чтобы притворяться счастливым человеком.
Он выбрал центральный вход и постучал в дверь бронзовым молотком в виде горгулий с обнаженными клыками.
Дверь открыла Жаннетт, прислуживавшая внизу, Йенс узнал ее.
— Привет, Жаннетт, — сказал он. — Я пришел поговорить с мисс Лорной. Ты не могла бы позвать ее?
Жаннетт, и так никогда не жаловавшая Йенса, сегодня была особенно строга. Она поджала губы, держа дверь лишь слегка приоткрытой, так что в узкую щелку был виден всего один ее глаз.
— Мисс Лорна уехала.
— Уехала? Куда?
— Мне не разрешено говорить с тобой, а тем более пускать тебя в дом. Таков приказ.
— Но где она?
— В какой-то школе, это все, что я слышала, а ты знаешь, что в этом доме не положено задавать вопросы.
— В школе… в середине ноября?
— Я же тебе сказала, что нам не положено задавать вопросы.
— Но неужели никто не знает?..
— Нет, и никто тебе не поможет.
— А Эрнеста, она должна знать. Она горничная Лорны.
Единственная видимая бровь Жаннетт надменно взлетела вверх.
— Я сказала тебе, что молодая мисс уехала, и Эрнеста знает не больше моего. До свидания, Харкен.
Она захлопнула дверь перед его носом. Чувствуя, что движется как
— Ох, это опять ты, — выдохнула миссис Шмитт, увидев Пенса.
Он без лишних слов перешел к делу.
— Вы знаете, где мисс Лорна?
— Я?
— А знаете, когда она уехала?
— Откуда это могу знать я, кухарка, которая никогда ничего не видит, кроме этих кухонных стен.
— Спросите остальных, кто-то должен знать.
— Вот и спроси сам.
Йенс уже собрался так и поступить, как в противоположной стороне кухни распахнулась дверь, и в нее ворвалась Лавиния Барнетт, наверняка извещенная Жаннетт о визите Йенса. Она направилась прямиком к нему и указала на дверь.
— Ты уволен, Харкен. Убирайся из моей кухни и оставь в покое мою прислугу.
Нервы Йенса были на пределе. Его оскорбляли, на него кричали, обзывали, выгоняли, обращались с ним как с ничтожеством. А теперь вот эта женщина, эта отвратительная, несносная ведьма скрывает от него местонахождение той, что носит под сердцем его ребенка.
Он схватил Лавинию Барнетт за руку и вытащил на улицу через выход для слуг. Лавиния кричала, пыталась вырваться и вцепиться ногтями ему в лицо, — Отпусти меня! Отпусти! — Йенс закрыл дверь, а Лавиния продолжала кричать: — Помогите! Боже мой, помогите же кто-нибудь!
Йенс крепко сжал запястья Лавинии и прижал их К ее груди, придавив саму Лавинию к стене. Сквозь шелк платья камень царапал ее кожу, словно иголки дикобраза.
— Где она? — рявкнул Йенс. — Отвечайте! Лавиния снова завопила. Йенс еще сильнее прижал ее к стене. Платье лопнуло по шву на одном рукаве, крик Лавинии оборвался, глаза вылезли из орбит, тонкие губы раскрылись, сведенные от страха.
— Слушайте меня, и слушайте внимательно! — Йенс слегка ослабил хватку. — Я не хочу вас трогать, никогда в своей жизни я не обращался грубо с женщинами, но я люблю вашу дочь. У нее будет от меня ребенок. Когда я…
Дверь в кухню распахнулась, и на пороге появился новый работник Лоуэлл Хьюго с вытаращенными глазами. Йенс мог бы одним ударом вогнать его в землю, словно колышек для палатки.
— Отпусти ее! — потребовал Хьюго писклявым голосом.
— Убирайся отсюда и закрой дверь! — Йенс положил одну руку на грудь Хьюго и толкнул его так, что тот пролетел футов шесть в направлении кухни, споткнулся о порог и упал на задницу.
Йенс протащил Лавинию Барнетт вдоль стены и сам захлопнул дверь.
— А теперь внимательно слушайте меня! Я не жестокий человек, но раз вы отнимаете у меня Лорну и моего ребенка, я буду бороться. Я люблю ее, а она любит меня. Похоже, вы этого не понимаете. Так или иначе мы все равно отыщем друг друга, и если вы думаете, что ваша дочь не будет так же рваться ко мне, как я к ней, то, стало быть, вы ее совсем не знаете. Можете передать эти слова вашему мужу. Скажите ему, что Йенс Харкен приходил сюда, и он еще вернется. И будет приходить каждый раз, пока не отыщет его дочь. — Йенс осторожно отпустил Лавинию и отступил на шаг. — Простите, что испортил вам платье.