Осада
Шрифт:
– Дубинку-то где возьмешь, сотник? – обратился к Разику воевода.
– Да вот же, воевода, метла в углу стоит, от нее черенок возьму и обрежу на сажень.
Члены военного совета во все глаза наблюдали за действиями Разика, словно он являл им какое-то чудо.
Дружинник вынул из метлы черенок, обрезал его на нужную длину при помощи саперного ножа с пилообразной заточкой. Затем он отцепил от пояса саблю, вынул из кобур пистоли, Снял нагрудник и наручи, аккуратно сложил оружие и доспехи в сторонке на траве. Шлема сотник вне строя не надевал, был в обычном берете дружины Лесного стана.
– Сотник Разик к бою готов! –
В это же время за теремом раздался топот копыт, храп осаженных на всем скаку лошадей и звон доспехов. Во двор, бряцая броней и оружием, вбежали двое спешившихся ратников из полка князя Василия, вытянулись перед боярами.
– Приказывай своим молодцам, князь Василий! – кивнул главному скептику воевода.
– Слушаюсь, князь Иван! Значит так, молодцы! Будете ты – мечом, а ты – копьем биться с поморским дружинником, – князь Василий указал на Разика. – Поединок, разумеется, потешный, но…
Князь замолчал и удивленно воззрился на снявшего доспехи и оставшегося в одном тонком зеленом кафтане Разика.
– Пусть рубят и колют всерьез, боярин! – разрешил его сомнения Разик. – Ежели и ранят невзначай – то будет моя печаль. Я же, в свою очередь, дубинкой буду лупить их во всю мочь, так что пусть забрала опустят и потом на меня, чур, не обижаются!
Они встали в центре двора друг напротив друга: ратник князя Василия в полных доспехах, с большой тяжелой саблей и леший с палкой от метлы.
– К бою! – хлопнул в ладоши воевода!
– Опусти забрало, недоумок! Зубы повыбиваю! – с нарочито оскорбительной резкостью бросил Разик своему противнику и решительно шагнул к нему, картинно замахнувшись своей смешной палкой.
– Ну, коли ты так лаешься, дружинник, то держись! – ратник опустил забрало и двинулся навстречу сотнику, привычно и красиво вращая саблю одной кистью вокруг неподвижного плеча.
Разик остановился, выставив вперед левую ногу, взял палку наизготовку, как копье, правой рукой за нижний конец, опущенный на уровень пояса, а левую руку с раскрытой ладонью он положил на верхний конец палки, поднятый на уровень плеча.
Ратник князя Василия, не останавливаясь, продолжал двигаться на дружинника, крутя саблю в полусогнутой руке. Внезапно он мгновенным кошачьим движеньем бросился вперед, резко распрямив руку, с вращения нанеся стремительный длинный рубящий удар сверху вниз. По рядам зрителей пронеслось невольное восклицание. Они, безусловно, ждали, что поморский дружинник, пытаясь отразить этот страшный удар, подставит под него свою палку, как сделал бы каждый из сидевших здесь воинов, имея в руках меч, и если не будет разрублен вместе с этой палкой пополам (видно было, что ратник все же бил в треть силы), то все равно получит серьезную рану. Однако Разик и не пытался отразить саблю выставленной вперед палкой. Наоборот, он закинул ее за спину, прикрывая плечо, а сам в момент удара резко шагнул вперед и влево, уходя с линии атаки. Сабля ратника обрушилась в пустоту, лишь слегка скользнув плашмя по палке. Сотник, оказавшийся сбоку от противника в удобной позиции, тут же, скручивая корпус и двумя руками вынося палку из-за спины, ударом наотмашь огрел ратника сзади по затылку и тут же сверху ударил по руке, выбивая саблю. Но второй удар был уже лишь страховочным, и эта страховка дружиннику не понадобилась. От первого же удара по затылку, обрушившегося на шлем, загудевший, как церковный колокол, оглушенный ратник
Над княжеским двором на несколько мгновений повисла мертвая тишина. Затем все князья и бояре повскакали со своих мест, заговорили-закричали одновременно, и, не дожидаясь воеводы, бросились вперед, поближе к месту схватки, словно надеясь разглядеть, в чем состоял фокус, только что явленный их изумленным взорам.
– Тихо, бояре! – перекрывая галдеж, скомандовал воевода, также поднявшийся со скамьи, но оставшийся стоять на том же месте. – Сядьте!
Когда все вновь уселись и затихли, князь Шуйский обратился к Разику, который уже приподнял своего недавнего противника, усадил на траву, снял с него шлем и побрызгал лицо водой из фляги:
– Объясни нам, что произошло, сотник!
– Все очень просто, воевода! Боец к палке отнесся с вполне понятным презрением. Но поскольку я стоял, этой палкой как бы прикрываясь, он, согласно усвоенным сызмальства азам боевого искусства, принялся бить по оружию, предотвращая тем самым возможный ответный удар. А видя, что оружие было нелепым, деревянным, он вполне разумно, с презрительной ухмылочкой, решил его просто перерубить, и заодно рубануть и меня, недотепу. Так, братец? – обратился он к пришедшему в себя ратнику.
– Точно так, дружинник, – прохрипел ратник, досадливо покачивая все еще гудевшей от удара головой.
– А я палку под удар подставлять вовсе и не собирался, а просто удар этот на нее выманивал. Потом ушел вперед и в сторону, ну, а дальше вы сами все видели.
Если бы Разик и его собеседники обладали сверхъестественной способностью слышать и наблюдать то, что происходит от них за шесть верст по прямой, они бы узнали, что в это же самое время на лесной поляне некая фрау Анна фактически в том же смысле, что и Разик, только по-польски, объясняла пану ротмистру Анджею Голковскому, что причины его поражения в фехтовальном поединке кроются в недооценке противника. Но способности дистанционно подслушивать и подглядывать появятся у человечества лишь спустя несколько веков. А пока Разик продолжал:
– Приемы работы с палкой против клинка и копья очень простые, мы наших ополченцев такому быстро научим. А вот чтобы саблей правильно рубить, как вы знаете, не один год упражняться надобно.
Бояре принялись оживленно обсуждать увиденное и услышанное, однако, князь Шуйский прервал дискуссию, напомнив, что поединка с сотником ожидает еще и копейщик:
– Князь Василий, вели бедолаге выходить на ристалище и разить дружинника копьем!
Бояре дружно засмеялись воеводской шутке. Теперь все почему-то были уверены, что сотник поморской дружины со своей палкой легко справится с вооруженным воином.
Второй ратник, стоявший в стороне, разумеется, не был ни слепым, ни глухим и прекрасно видел, какая судьба постигла его товарища. Поэтому он хотя и двинулся вперед по сигналу князя Василия, но не стал нападать на Разика, принявшего точно такую же стойку, как и в предыдущей схватке, а принялся с опаской кружить вокруг него, делая совсем уж издалека ложные выпады своим копьем.
– Постой, товарищ, ты куда побежал? – не выдержал Разик на третьем круге. – Мы же представляем, что я, как и наши ополченцы, защищаю вал, а ты, как королевский воин, теснишь меня через пролом в стене! Давай-ка, нападай фронтально.