Осада
Шрифт:
Когда дым от прогремевшего залпа рассеялся, Губан с Терентием выбрались из укрытия и с некоторой опаской направились к лафету.
– Ну и хитры заморские мастера! – воскликнул Губан, разглядывая пищальные стволики, вкруговую укрепленные под откинутой крышкой ларца, а также сложное переплетение пружин, рычагов и шестеренок запального механизма.
– Да уж! – согласно кивнул Терентий. – Воистину – адская машина. Вначале палит залпом во все стороны, затем взрывает тех, кто уцелел.
– А глянь-ко на это художество! – Губан провел пальцем по глубоким нарезам, сплошной
– Да уж! – понятливо кивнул Терентий. – Осколков при взрыве было б преизрядно!
– Надобно и нам на наших ручных бомбах насечки делать, дабы усилить осколочный эффект! – удовлетворенно подытожил Губан.
– Зови сюда своих друзей, а то они весь бруствер нам разрушат от нетерпения! – Терентий указал в сторону укрытия, за которым дисциплинированно продолжали находиться лешие. Впрочем, время от времени они действительно подпрыгивали над бруствером, чтобы разглядеть шкатулку и действия склонившихся над ней умельцев.
Губан призывно помахал им рукой, и бойцы бегом рванули к лафету, окружили его, с профессиональным любопытством уставились на обезвреженную шкатулку. Губан и Терентий объяснили назначение и устройство адской машины.
– Ну что ж, – удовлетворенно произнес Фрол, переглянувшись с Катькой. – Мы имеем дело с новым словом в истории покушений. Яд, кинжал, огнестрел – все это было. А теперь вот – взрывное устройство. Любопытно бы узнать: каковым будет следующее смертоубийственное изобретение?
Все задумчиво молчали, пытаясь в своем воображении представить очередной шаг человеческого коварства, изощряющегося в уничтожении себе подобных. Впрочем, до появления самонаводящейся ракеты «воздух – земля», идущей на сигнал спутникового телефона, оставалось еще более четырех веков…
– Ну, ладно, вы, господа пушкари, тут заканчивайте, а мы – в расположение, – прервал паузу Фрол и, соблюдая формальную иерархию, обратился к Разику. – Не возражаешь, сотник?
– Не возражаю, – слегка усмехнулся тот, и скомандовал: Отряд! Строиться! В расположение… шагом… марш!
Когда они вышли с пушечного двора и оказались в безлюдном переулке, Фрол попросил Разика остановить отряд.
– Бойцы, – хотя вокруг не было ни души, особник говорил по-английски. – Когда мы вернемся в расположение и встретимся там с нашими боевыми друзьями, Парксом и Мэрдоком, с нами не будет никакой Катерины, а будет мисс Мэри, которую наши люди взяли по ошибке в плен на озере, а она оказалась подругой жены нашего дружинника, то есть, леди Джоанны. Миссия Катерины в Англии будет продолжена, мы потратили много времени на ее внедрение, и не можем терять столь удачную легенду. Разумеется, бравые русские офицеры, например, Разик, имеют все основания, чтобы во время совместного ужина ухаживать за нашей прекрасной гостьей. Вопросы есть?
– А как мы объясним все это остальным бойцам? – спросил слегка ошарашенный всем услышанным Разик.
– На торжественный ужин мы всех звать не будем. Кого надо – я предупрежу, – ответил Фрол. – А завтра утром Катерина… Извиняюсь, мисс Мэри с Михасем и англичанами уедут.
– Как
– Детали я сообщу позднее, – отрезал Фрол. – У меня все! Сотник! Командуй продолжать движение!
Когда маленький отряд прибыл в расположение дружины, и Разик скомандовал «разойдись!», Фрол приказал Катьке идти переодеваться в платье мисс Мэри, а Михасю – немедленно проследовать за собой для доклада о выполнении задания по проникновению в лагерь неприятеля. Причем команду Катьке особник произнес шепотом, а приказ Михасю он отдал громовым голосом, который был слышен не только в расположении леших, но и в соседних строениях и подворьях, занимаемых другими подразделениями псковского гарнизона.
После того как Михась закончил свой подробный и откровенный рассказ о пребывании в плену, Фрол еще около часа задавал ему разные уточняющие вопросы, а затем отпустил восвояси, взяв клятву, что дружинник ни одной живой душе ни словом не обмолвится о произошедших с ним событиях, составлявших, по уверениям особника, строжайшую военную тайну. Когда окончательно сбитый с толку Михась ушел, Фрол еще долгое время сидел неподвижно, напряженно обдумывая все услышанное. Затем он вскочил и почти бегом отправился на башню, ближайшую к юго-западной окраине осадного лагеря, на которой находился наблюдательный пункт воеводских разведчиков.
– Прошу садиться, фрау Анна! – маркиз Генрих фон Гауфт повелительным жестом указал на стул, стоявший на значительном отдалении напротив стола, за которым восседал он сам. Двое рейтар в броне и полном вооружении, проводившие начальницу вервольфов к маркизу «по срочному делу», не ушли, а остались стоять у нее за спиной.
– Сдайте оружие, фрау! – приказал начальник контрразведки.
Рейтары положили руки на плечи Анне, лишая ее возможности вскочить.
– Это что – арест? – нарочито спокойно, даже равнодушно произнесла фрау, расстегивая портупею с саблей и пистолями.
– Нет… Пока это просто беседа, – ответил маркиз. – Но беседа спокойная и вдумчивая. Поэтому будте любезны, засучите рукава и приспустите голенища ваших сапог… Ага, отдайте нож рейтару… Финский? Ну, да я и сам вижу. Теперь на спине, за воротником… Тоже финский? Ну вот, сейчас мы готовы рассуждать без ненужных эмоций и резких движений… Господа, вы свободны!
Когда рейтары удалились, маркиз не стал тянуть многозначительную паузу и сверлить собеседницу пристальным взглядом, а сразу приступил к делу.
– Фрау Анна, как вы можете объяснить очевидный провал нашей операции со шкатулкой?
– Почему вы решили, что она провалилась?
– Мы наверняка заметили бы по действиям неприятеля, что их военачальник погиб.
– Вовсе не обязательно, маркиз. У русских бояр вполне хватит ума, чтобы скрыть сей прискорбный факт не только от вас, но и от своих собственных войск.
Маркиз на минуту задумался, затем согласно кивнул:
– Да, такую возможность нельзя исключать. Однако раз вы так хорошо знаете русских, может быть, подскажете мне, как определить результат нашей операции?