Осада. Часть 3
Шрифт:
— Еще и склероз? В таком возрасте? — посочувствовала Элайна.
— Слушай, ну, заканчивай издеваться! — не выдержал Шольт. — Знаю, ты умеешь…
— Вообще-то, я белая и пушистая…
— Да-да-да! И скромная! Знаю! — Шольт просяще глянул на Аргота. Но Элайна смилостивилась.
— Я тебе, помнится, постоянно напоминаю обо всех пунктах уложения по поводу оскорбления дворян, высших дворян и отдельно герцогской фамилии, которые ты нарушаешь, постоянно норовя обидеть бедную невинную девочку… — Элайна глянула на недоверчиво смотрящего на неё Шольта и
— И что теперь? — Шольт, кажется, не знал, пора пугаться ему или Элайна, как обычно, издевается. Вот умеет же. Никогда не поймешь, когда она серьезна, а когда свои шуточки шутит.
— Что-что, — вздохнула девочка. — Повесили тебя… три раза. Вот. Призрак ты теперь.
Шольт поморгал. Но тут уже не выдержал Аргот.
— Леди… Вы же его сейчас до инфаркта такими шуточками доведете.
— Хм… В таком возрасте и уже инфаркт?
— Леди!
— Ладно-ладно, уговорил. Шольт, расслабься, всё самое страшное уже случилось, теперь тебе уже совершенно нечего бояться.
— Вам доставляет удовольствие издеваться над маленьким? — хмуро поинтересовался Асмирилий.
— Маленьким? Вы с Арготом, между прочим, зря недооцениваете Шольта. Может, в каких-то вопросах он простоват, но, полагаю, меня он достаточно хорошо уже изучил. Шольт, заканчивай придуриваться и пугать людей.
Испуганное лицо Шольта в тот же миг преобразилось, и он, не выдержав, расхохотался, рухнув на стол и колотя по нему рукой.
— Ой не могу, видели бы вы ваши лица! Особенно ты, Аргот. Что, не такой уж я дурачок, могу отличить, когда шутят, а когда серьезно говорят?
— Вообще талант, — согласилась Элайна одобрительно.
Аргот вздохнул.
— Шольт, я тебе запрещаю больше общаться с леди. Она на тебя дурно влияет и учит плохому. Я ведь серьезно боялся, что тебя инфаркт хватит.
— Да ладно тебе, а то ты эту ехидну не знаешь.
— Ох и за что ж я тебя постоянно прощаю? — покачала головой Элайна. — Подсказать, какой пункт уложения об оскорблениях ты сейчас нарушил?
— Я их уже наизусть выучил благодаря тебе. Постоянно мне их озвучиваешь.
— Тебе полезно. Не все такие добрые, как я. И стоп! А теперь Асмирилий. — Элайна глянула на барда, что сейчас смотрел на них круглыми глазами.
— Э-э-э… — значительно сказал он.
— Только пример с этого остолопа не берите, — посоветовала ему Элайна. — Он еще дурачок, а вы уже солидный дядька, должны понимать ценность слов. Тем более вы поэт. Но поговорим о поэзии. Мои вирши вы уже сумели оценить…
Асмирилий поморщился. Девочка опередила его, махнув рукой.
— Да знаю я, знаю, что ужас. Учителя пытались вдолбить в меня все эти ямбы и хореи, а также высокий слог стихосложения. Так-то я, как всякая леди, могу сложить вирши определенной направленности… про розы там, любовь, кровь, морковь и высокие мечты. Но даже самые снисходительные учителя утверждают, что они хороши для моего возраста. Что в переводе значит — лучше не станут,
— Но тогда, зачем вы говорили, что ваши стихи гениальны? — не понял Асмирилий.
Элайна пожала плечами.
— А почему я не могу говорить этого? Конечно, талантливее они от этого не станут, но интересно наблюдать, как люди реагируют на мои утверждения.
— Это такое развлечение у вас? Прочитать свои стихи, говорить, что они чуть ли не гениальны, намекнуть, что другой ответ будет оскорблением герцогской семьи и наблюдать за людьми?
— Ага, — согласилась Элайна. — Здорово, правда?
— Вы грозили им чуть ли не смертью.
— О, уверяю, это не больно. Сами слышали, что вот этого охламона, — девочка кивнула на Шольта, — уже три раза вешали и ничего, бегает.
— У вас странные развлечения, — помолчав, заметил бард.
— Она любит поиздеваться, — кивнул Аргот и печально вздохнул. — Но, справедливости ради стоит заметить, от этого ещё никто не пострадал. А если сумеешь отбиться, может, станешь другом нашей леди.
— Ну другом — это слишком сильно сказано, до этого мне еще издеваться и издеваться над ним, — хмыкнула Элайна. — А теперь серьезно. Асмирилий, вы знаете об астральных близнецах?
Бард опасливо кивнул.
— Я слышал, что с вами проводили такой ритуал, — осторожно отозвался он.
— Так вот, в мире моего близнеца, вы не поверите, тоже есть стихи и песни. После единения я знаю язык того мира как свой родной, потому понимаю все их. Понятно, что мой близнец был моим ровесником, а мне тогда было восемь лет, так что основной её репертуар был соответствующий. То, что учили с родителями, в школе, самостоятельно. Но! Среди этого она наизусть знала парочку вполне солидных стихов… Но нам они неинтересны. А еще пару песен и вот одна из них меня и интересует. — Элайна замолчала, держа паузу.
Асмирилий не выдержал.
— И?
— И я самостоятельно пыталась её перевести на наш язык. Точнее так, с переводом как раз никаких проблем нет, я оба языка знаю прекрасно. Сложности, как вы понимаете, возникли с привидением перевода в нужный вид для исполнения под музыку.
— То есть вам нужно, чтобы я ваш перевод сделал стихами? — уточнил Асмирилий.
— Именно. Вы можете отказаться и оставить для себя те задачи, что и остальные барды: список песен, если возможно, сочинить что-то про оборону города и воспевание храбрости солдат. Я настаивать не буду, понимаю, что заставить человека творить из-под палки невозможно. Так что выбор за вами.
Асмирилий задумался.
— Почему именно я?
— Вас рекомендовала баронесса Ульена Тангорс. А ещё вы прошли испытание.
— Испытание?
— Да. Вы единственный среди всех назвали мои стихи плохими. Остальные поддакивали. Даже под угрозой наказания отказались признавать их хотя бы нормальными и назвали их так, как они того заслуживают.
Асмирилий на миг замер, потом сообразил, и его глаза распахнулись, он ошарашенно уставился на девочку.
— Так вы не издевались?