Осада Тьмы
Шрифт:
Зов с Материального уровня повторился, и на этот раз глабрезу шагнул прямо в горящие врата.
Эррту зло смотрел, как закрылся портал, отрезая еще одну возможность выйти на Материальный уровень. Но теперь он сделал все, что мог, хотя и не знал, достаточно ли этого. Он снова уселся на свой грибной трон, чтобы наблюдать и ждать. И надеяться.
* * * * *
Бруенор на миг остановился. В тиши туннелей врагов не было видно, и Восьмой Король Мифрилового Зала подумал: наверное, скоро уже рассвет и начнется еще один сухой холодный день. Быть может, он станет последним для клана Баттлхаммера.
Бруенор
Но у Бруенора не было других друзей, кроме Дриззта, Кэтти-бри, Региса и Гвенвивар. Бруенор в первый раз подумал, как это странно. Дварфы не то чтобы враждебно относились к другим народам, но все же держались обособленно. Живой пример — генерал Дагнабит, который, будь его воля, выгнал бы Дриззта из Мифрилового Зала, а у Кэтти-бри отобрал бы лук и снова вернул реликвию в Зал Думатона. Дагнабит не доверял никому, кроме своих соплеменников.
А вот Бруенор сражается за Мифриловый Зал со своими друзьями не дварфами.
Эта дружба согревала сердце короля, но размышления навели его на другие воспоминания.
Бруенор подумал о Вулфгаре, который был ему вместо сына, а женившись на Кэтти-бри, стал бы затем и принцем Мифрилового Зала. Впервые у дварфов был бы принц семи футов росту. Бруенор никогда не знал горя сильнее, чем то, которое свалилось на его плечи после гибели Вулфгара. Королю оставалось жить не меньше века, но в те горестные дни дварф чувствовал, будто смерть стоит у порога, и ждал ее как избавления.
Теперь же все изменилось. Бруенор все еще тосковал по Вулфгару — и всегда его глаза будут туманиться при воспоминании о благородном юноше, — но он, как-никак, был Восьмым Королем Мифрилового Зала, повелителем гордого, сильного народа. Горестное смирение и отчаяние Бруенора перегорело и превратилось в гнев. Темные эльфы, те самые темные эльфы, что сгубили Вулфгара, вернулись. Эти бесчестные и коварные последователи злобной Ллос теперь, похоже, хотели убить Дриззта и разрушить Мифриловый Зал.
Много раз за эту ночь Бруенор омыл свой топор в крови дроу, но все еще не насытил свою ярость. Она только росла, медленно, но неуклонно. Дриззт пообещал, что они найдут главную жрицу, которая направляла завоевателей, и Бруенор просто обязан был дожить до этого момента.
Почти все время, что шла подготовка к войне, Дриззт не вмешивался. Теперь тихо вел себя Бруенор, предоставив Дриззту и пантере вести всех вперед.
Бруенор подмечал, какие тревожные взгляды бросают на него друзья, опасаясь, что он снова поддался отчаянию и мыслями витает где-то далеко. Но в действительности было совсем наоборот. Просто его не занимали мелкие стычки. Он был способен убить сотню и даже тысячу солдат-дроу, но так и не успокоиться. Вот если бы он мог добраться до жрицы, стоящей за всем этим, зарубить ее и оставить захватчиков без вожака...
Тогда в душе Бруенора мог бы воцариться мир.
Восьмой Король Мифрилового Зала вовсе не поддался унынию. Он выжидал, он берег силы, он медленно распалялся. И ждал того мига, когда сможет испытать всю сладость возмездия.
* * * * *
Бэнр со свитой, сопровождаемая громадным глабрезу, только тронулась в направлении, указанном магическим
«Они что-то замышляют против меня»? — мысленно спросила Бэнр.
«Нет, — честно ответил Метил, — но, если ты погибнешь, они с удовольствием вернутся в Мензоберранзан и установят новую иерархию».
Собственно, то, о чем говорил Метил, не было для нее большой неожиданностью. Не обязательно уметь читать мысли, чтобы не видеть ясно неудовольствие и сдерживаемое раздражение на лицах глав Четвертого и Пятого Домов. К тому же Бэнр всю свою жизнь ощущала ненависть тех, кто стоял ниже нее, даже так называемых союзников вроде Мез'Баррис, и собственных дочерей. То была неизбежная плата за место Первой Матери в лживом и завистливом Мензоберранзане, городе, постоянно воевавшем сам с собой.
Так что ничего неожиданного в фантазиях Оропол не было, но, когда их подтвердил иллитид, Бэнр, и без того обеспокоенная, вышла из себя. Ее извращенному рассудку эта война представлялась совершенно особенной. Сама Ллос желала войны, а Бэнр лишь исполняла ее волю. Этот поход должен стать вершиной власти Бэнр, наивысшим выражением ее славы. Как смеют они вынашивать такие кощунственные мысли, кипела старуха.
Она бросила гневный взгляд на Оропол, но та лишь презрительно вздернула подбородок и отвернулась — а этого как раз и не следовало делать.
Бэнр отдала мысленный приказ Метилу, а он передал его глабрезу. Летучие диски, сопровождаемые дочерьми Бэнр, как раз огибали поворот туннеля, когда мощные клешни демона схватили Оропол за тонкую талию и стащили с диска. Могучий глабрезу держал ее в воздухе.
— В чем дело? — возмутилась Оропол, тщетно пытаясь вырваться.
— Ты хочешь моей смерти, — заявила Бэнр. Куэнтель и Блэйден Керст бросились к матери, пораженные, что она открыто подняла руку на Оропол.
— Она хочет моей смерти, — пояснила старуха дочерям. — Они с Зирит думают, что Мензоберранзану будет лучше без Матери Бэнр.
Оропол глянула на иллитида, поняв, кто ее выдал. Дочки Бэнр, которым на протяжении этого утомительного похода не раз приходили в голову похожие мысли, тоже с тревогой посмотрели на Метила.
— Мать Оропол возвестит всем твою славу, — вмешалась Куэнтель. — Она сама увидит смерть предателя и поймет, что Ллос с нами.
Оропол несколько успокоилась и снова попыталась вырваться из тисков демона.
Бэнр грозно посмотрела на нее, но Оропол покоряться не желала и дерзко глядела на старуху. Оропол была уверена, что Куэнтель права. Она действительно нужна старой Бэнр. Если она по-прежнему останется в войске, это укрепит также преданность Зирит и войско дроу будет сильнее и сплоченнее. Бэнр, конечно, старая прожженная дрянь, но при этом крайне расчетливая, она не поступится ни крупицей своей власти в угоду порывам. Вот, например, Гэндалуг Баттлхаммер — его Бэнр уже много веков назад с наслаждением разодрала бы в клочки, и тем не менее он до сих пор жив.