Осада (Рулевой - 6)

Болдуин Билл

– Мне трудновато будет воспользоваться ею в должной степени, - сказал он, кивая бармену.
– И я намерен как можно дольше наслаждаться вашим обществом. Но, может быть, посол...
– нахмурился Брим.

– Он слишком занят собственными светскими обязанностями, чтобы ревновать, - сказала она, когда бармен поставил перед ней второй бокал, - если вы это имели в виду.

Брим не ответил, и оба немного помолчали. Потом она с улыбкой добавила:

– Он занят большую часть времени, и это продолжается уже много лет. Если я захочу когда-нибудь, чтобы кто-то воспользовался

моей слабостью, это очень облегчит дело.

– Я уверен, что в возможностях у вас недостатка не было, - галантно, но с немалой долей искренности заметил Брим.

Она посмотрела ему в глаза.

– Да, иногда они предоставлялись - большей частью с визитерами вроде вас. На планете, населенной медведицами, - грустно улыбнулась она, - я, наверное, кажусь гораздо привлекательнее, чем на самом деле.

– Предоставьте судить об этом более квалифицированным лицам.
– Брима прижало к ней так близко, что он ощутил растущее возбуждение и отступил на шаг ради собственной безопасности.

– Не нужно отодвигаться, Вилф, - сказала она, отпив глоток вина.
– Мне нравится, когда вы прикасаетесь ко мне, хотя бы нечаянно.

Бриму вдруг стало трудно дышать.

– Мне и самому понравилось, но я боюсь, что... Марша, вы чертовски соблазнительная женщина, и...

– Спасибо, Вилф. Вы тоже очень соблазнительный мужчина. Ах, провались оно все, - воскликнула она внезапно с кривой улыбкой, глядя ему в глаза.
– Я напилась и вешаюсь на шею первому за много лет человеку, с которым готова нарушить супружеский долг.
– Она соскользнула с табурета.
– Пока мы оба не пожалели об остатке этого вечера, пойду-ка я попудрю нос и позабочусь о промокших штанишках. А когда мы встретимся опять, вы снова будете "адмиралом" Бримом.

– М-Марша, мне ужасно жаль, если я...

– Нет, дорогой мой Вилф, вы ни в чем не виноваты.
– Она дотронулась до его щеки.
– Это я сожалею о том, что не могла выбросить вас из головы с нашей первой встречи, а теперь.., спасибо, что позволили мне почувствовать себя сексуальной впервые за много лет.

Ее рука скользнула ему между ног, задержалась там на миг.

– Утром я себе этого не прощу, - прошептала она, - но отрадно осознавать, что я до сих пор еще действую на мужчин таким образом.
– Она коснулась губами его щеки и исчезла в толпе.

До конца бала Брим все делал автоматически - это продолжалось до тех пор, пока двойное солнце планеты не поднялось довольно высоко над горизонтом. Почти неделю после этого его рубашка хранила запах духов Марши Браунинг - и пока запах не выветрился, Барбюсу было запрещено отдавать рубашку в стирку.

***

Война в галактике между тем продолжалась, и налеты на Авалон происходили почти ежедневно, хотя Лига и стягивала свои силы для нападения на Содеску. Войска герцога Торондского Рогана Ла-Карна, самого крупного союзника Лиги, тем временем продвигались в глубину Флювийской системы, стремясь отрезать Империю от ее последнего значительного источника гипердвигательных кристаллов. В уже оккупированных доминионах - Ламинтире, Корбу, Ганнате и Эффервике - черные

полчища Контролеров терроризировали голодающее население, насаждая свои железные правила.

На неделе, последовавшей за балом Орловского, ноф Вобок начал беспокоить границы Содески. Войска Лиги захватили в паре планетарных систем несколько крупных населенных пунктов, продержали их до подхода содескийских сил, а потом отступили, произведя массовые казни, взяв множество шкур и оставив города в руинах.

– Теперь уж недолго ждать, - сказал Урсис Бриму и Бородову одним снежным вечером в усадьбе.
– Они произвели генеральную репетицию, наскочив на плохо защищенные внешние провинции.

Все трое сидели у огромного камина, попивая вино и планируя очередную встречу с министром промышленности.

Внезапно в дверях возник камердинер Бородова, Яков Алкенис, и сообщил:

– Вас просят к экрану, адмирал Брим.

– Кто меня вызывает, Яков?

– Капитан Потир Симоновик. Он просил напомнить вам, что вы летали на его... ЗБЛ-4.

– Да, конечно. Переключите сюда, пожалуйста.

– Слушаюсь.
– И вскоре на объемном экране ближайшего стола появилось изображение Потира Симоновика.

– Добрый вечер, адмирал, - сказал по-авалонски капитан, оглядев комнату. И вам тоже, доктор Бородов и генерал Урсис. Простите, что помешал, но адмиралу Бриму совершенно неожиданно представилась возможность совершить полет на "Ростовике ЖМ-2".

– Прямо сейчас?
– спросил Бородов.
– На ночь глядя?

– Пилоты "Ростовика", считают, что это самое лучшее время для испытания корабля, - невозмутимо ответил Симоновик.
– "Лед и снег приятны самым злобным волчатам", как говорится.

– Я готов!
– вмешался Брим.
– Где этот корабль и как мне на него попасть?

– "Ростовик" сам к вам явится, - улыбнулся Симоновик.
– Двое моих друзей подберут вас, пролетая мимо, прямо сейчас. Оба немного говорят по-авалонски. Вас это устроит?

– Вполне. Но где это будет - в "Томошенко", в Буденном?

– Нет-нет. Оставайтесь в поместье - "Ростовик" прилетит туда.

– Но как это возможно?
– обеспокоился Брим. Всем известно, что звездолетам для взлета и посадки требуется обширная водная поверхность - или Бектонова труба за неимением таковой. В усадьбе же был только маленький пруд.
– Они должны лететь в космопорт - иначе они убьются при посадке.

– Только не "Ростовик", - с улыбкой заверил Симоновик.
– Им понадобится только относительно ровное поле с четверть кленета длиной.
– Он переговорил с кем-то за кадром и кивнул.
– Друзья говорят, что уже видят усадьбу - места для посадки достаточно. Они сядут по ту сторону пруда.

Внезапно весь дом содрогнулся от грохота - он грянул сверху и постепенно затих. Такой рев создают только гравигенераторы - большие гравигенераторы.

– Ага, - сказал Симоновик, - судя по звуку, они уже летят. Разрешите проститься с вами. Ах да, адмирал. Я не сказал друзьям, в каком вы звании, так что знаки отличия на скафандре можете выбирать сами. Это нормально?