Осада Рима
Шрифт:
Генерал от артиллерии согласился с мнением генерала Вайана. В случае разногласий решающий голос принадлежал главнокомандующему. Некоторые генералы подумывали о захвате замка Сант-Анджело, ибо таково было мнение Луи Наполеона Бонапарта, президента Французской республики, в свое время долго жившего в Риме и потому хорошо осведомленного о его топографии и нравах населения. По его мнению, римляне признают поражение только после того, как неприятель завладеет крепостью Сант-Анжджело. Тем не менее этот проект отклонили и целью атаки был утвержден Джаниколо.
Основным принципом инженерных войск является подготовка и атака в выступающей точке укрепления, в усиленном, а не в ослабленном его звене. Брешь пробивается в самом бастионе[23], а не в куртине[24],
Итак, какова же была позиция?
Вершина Джаниколо резко выдавалась и несла на себе два бастиона, будучи защищена впереди куртины равелином[25]. Несмотря на мощную защиту, именно этот выступ и был выбран целью атаки. Он находился на равном расстоянии от ворот Портезе и Сан-Панкрацио, отделявшихся друг от друга семью бастионами.
Но надо отдать должное римлянам – во время перемирия они не сидели сложа руки. Появилось множество баррикад, перекрывших все ведущие в центр города улицы, изрытые ямами и перегороженные завалами с оборудованными местами для стрелков. По распоряжению генерала Вайана, один полковник, капитан и несколько саперов произвели разведку до самых стен Рима. Оказалось, что ворота Сан-Панкрацио и прилегающие части крепостной стены обиты и обложены мешками с землей; зубцы на крепостной стене укрыты маленькими корзинками, в которых обычно продают фрукты и которых римляне насобирали многие тысячи. На холмах Тестаччо и Авентине возле церкви Сант-Алессио вздымались грандиозные батареи. Эта церковь стоит на левом берегу Тибра напротив ворот Портезе, смотрящих на левый берег. Тестаччо, холм высотой в сто двадцать футов, представляющий собой свалку старых гончарных изделий, возвышался в пятистах метрах к югу от Авентина. Пространство, занятое французской армией, имело пологий наклон к реке, так что батареи на Тестаччо и Авентине спокойно накрывали его своим огнем.
Мало-помалу защитники Рима полностью вооружили и укрепили четыре бастиона: первый – справа – защищал ворота Сан-Панкрацио, а три остальных располагались цепью слева от них. Два последних находились именно на выступе Джаниколо, так что атаку следовало начинать с них. Пространство, заключенное между бастионами и старой стеной, было изрыто траншеями и уставлено оборонительными сооружениями. Перед церковью Сан-Пьетро ин Монторио на старой стене также возвышались заново установленные батареи, задача которых была поразить собственные бастионы передней линии, если те будут взяты врагом в результате приступа. Слева от этих батарей, не более чем в ста метрах от ворот Сан-Панкрацио, стоял дом, в котором Гарибальди устроил свою штаб-квартиру.
Французам было необходимо обеспечить себе линию атаки, а для этого следовало занять ее оба конца. Прежде всего захватить плато, лежащее напротив той части Джаниколо, которую предполагалось осаждать; на левой стороне этого плато красовались виллы Памфили, Валентини, Корсини и церковь Сан-Панкрацио; с правой его стороны возвышался Монтеверде; между этими двумя точками – Корсини и Монтеверде – планировалось оборудовать плацдарм для атаки шириной в тысячу триста метров. На севере плато Корсини стояли лагерем части Маттеи; на юге Монтеверде размещались части Сантуччи и штаб-квартира. Таким образом, все операции по осаде, математически рассчитанные, геометрически выверенные, проводились на выступе Джаниколо и ограничивались, с одной стороны, дорогой на Чивитавеккью, а с другой – Виа-Портуэнзе. Монтеверде находилось лишь в восьмистах метрах от Сан-Карло, где размещались саперы.
Пространство, на котором должны были развернуться превосходно разработанные генералом Вайаном осада и штурм, представляло собой пересеченную местность, застроенную загородными домами, утопающими в виноградниках и плодовых садах; там сходилось несколько дорог.
Атаку начали с того,
Третьего июня в три часа утра бригада под командованием майора инженерных войск Фроссара выступила, чтобы занять плато, с тремя дворцами – Корсини, Валентини и Памфили. Итальянцы, распивавшие вино на этой последней вилле, были захвачены врасплох. Французские саперы при помощи мешка с порохом проделали брешь в крепостной стене. Эффект от взрыва превзошел все ожидания – оказывается, достаточно одного восьмикилограммового мешка пороха, на который кладется камень, доска и еще что-нибудь тяжелое для усиления взрыва, чтобы выломать дубовую дверь толщиной в десять сантиметров.
Французы проскользнули в брешь и закололи итальянцев штыками. Взрыв породил тревогу; защитники приготовились; волонтеры-ломбардцы укрылись на виллах Корсини и Валентини. Французская бригада не мешкая бросилась вперед и овладела двумя новыми позициями, весьма близко расположенными к площади; но в дело вступили батареи у ворот Сан-Панкрацио, ядрами и снарядами сметая смельчаков. Французы были вынуждены оставить захваченные виллы, куда возвратились ломбардцы. Четыре раза эти позиции переходили из рук в руки. Генерал Реньо Сен-Жан-д'Анжели сражался как простой солдат. Заметив неуверенность и колебание какого-либо отряда, он становился во главе и поднимал бойцов в атаку. Наконец, к пяти часам, охваченная пламенем вилла Корсини оказалась в руках французов, которые закрепились достаточно надежно, чтобы не подвергаться риску быть сметенными вражескими пушками. Исходная точка Действий французов с левой стороны плато Корсини была отвоевана.
За это время пришел приказ овладеть кварталом Монтеверде, откуда следовало развернуть наступательные действия французов. Рота первого саперного полка, к которой был приписан Аннибаль, покинула Сан-Карло в три часа утра под командованием капитана де Жуслара и добралась до одного дома, расположенного в семистах метрах от лагеря и в шестистах метрах от площади. Дом состоял из первого этажа с каменным парадным крыльцом и второго этажа с шестью смотревшими на Рим окнами. Здание было известно под именем «дома с зелеными ставнями». Французы там укрепились. Аннибалю приказали захватить также маленькую хижину по правую руку от дома, она доминировала над долиной Тибра, из нее хорошо просматривалась часть города. Расставив часовых, лейтенант в сопровождении помощника вошел внутрь и устроился в комнате на соломе. Внезапно в комнату, осыпав всех пылью, влетело пушечное ядро.
– Вы не ранены? – спросил Аннибаль.
– Нет, – ответил его спутник.
– В таком случае уходим отсюда!
Они торопливо покинули дом и вместе с солдатами укрылись на его задах. Батареи Авентина и Тестаччо стреляли без передышки, осколки градом сыпались на людей Аннибаля, а те, вместо того чтобы смотреть вверх и стараться увернуться, оставались неподвижны, вжимая головы в плечи, и получали смертоносные снаряды. Лейтенант обозвал солдат страусами и, видя, что долго они тут не продержатся, оставил у хижины часового, а с остальными бросился к дому с зелеными ставнями. Все здания позади линии, соединявшей виллы с домом с зелеными ставнями, уже были в руках осаждавших. Благодаря захвату плато Корсини и Монтеверде направление атаки на Джаниколо было обеспечено.
Чтобы обмануть осажденных и как можно дольше скрывать от них истинное направление атаки, главнокомандующий ввел в действие части, расположенные в Понте-Милле, на другом конце города. Несмотря на это, защитники Рима расположили на углу самого близкого к Монтеверде бастиона новую батарею, которая утром 4 июня открыла огонь по дому с зелеными ставнями. Занимавший его капитан де Жуслар приказал солдатам укрыться позади дома. В тот момент, когда Аннибаль спускался с крыльца, влетевший во двор снаряд угодил прямо в грудь морскому офицеру-волонтеру, оторвал голову одному солдату и разнес в осколки руку другому. Не видя больше никого во дворе дома, осажденные решили, что французы его покинули, и прекратили огонь.