Осада дворца

Каверин Вениамин Александрович

Кривенко поднял на него глаза, — у матроса было серьезное и бледное лицо.

Он ответил сухо:

— Не знаю...

— Э, была не была! — высоким голосом закричал матрос. — Заряжаем!

Он открыл затвор первого орудия.
– Кривенко-уже подносил к каналу ствола снаряд.

Так начался штурм.

ШТУРМ

В

грохоте орудий и непрерывной сухой дроби пулеметов не слышно было топота шагов, Звона» оружия, слов приказа, которыми ротные и взводные командиры пытались внести хоть какой-нибудь порядок в движение солдатской массы.

Как черная река, заполняя всю улицу, шли солдаты.

В густой темноте отряд Кривенки вошел под: ’ арку на Морской и впервые за весь день увидел Дворцовую площадь.

Весь отряд на одно мгновение подался назад.

Площадь была озарена бледным, затуманенным светом; со всех сторон, со всех прилегающих, улиц неслись, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, цепи -солдат, красногвардейцев матросов.

Окна Зимнего были освещены; в этом свете-у баррикад видны были броневики, облепленные темной массой людей.

Без одного слова команды, без возгласов и без пения отряд продвинулся под аркой, вышел на открытое место и вдруг побежал вперед, пересекая Дворцовую площадь.

Высокий матрос стоял перед баррикадой и размахивал ручной гранатой. Трупы солдат валялись вокруг высоких штабелей дров.

Отряд не останавливаясь ни на одно мгновение, начал молча взбираться по скользким, вымокшим бревнам, падая и снова поднимаясь, крепко держа в руках свои винтовки.

Яркий свет лился из окон дворца, у главного входа возились с пулеметом, высокий, полный офицер бежал к баррикаде, размахивая рукой, вооруженной револьвером. Отряд, разбрасывая бревна, перекатываясь через штабеля, бросился к подъезду.

Здесь, на лестнице первого и второго этажей, солдаты теснили юнкеров стрелявших сверху.

Юнкера отступали все дальше и дальше вглубь дворца; стрельба прекращалась, только время от времени еще щелкали одиночные ружейные выстрелы.

И вдруг на, лестнице, среди беспорядочной толпы,

началось какое-то движение; снизу отхлынули назад, сверху подались вперед,—толпа шпалерами расступилась вдоль перил.

Невысокого роста человек в очках и в фетровой шляпе торопливо шел, почти бежал по этому живому коридору.

Худощавый моряк, начальник кронштадтского

отряда, выбежал навстречу ему и, протолкавшись сквозь толпу, окликнул его по имени.

— Где Временное правительство? — спросил человек в очках.

— Во втором этаже, через три комнаты от Малахитового зала... Там еще...

— Что?

— Там еще юнкера... Не сдаются!

Они скрылись в толпе.

Небольшая колонна юнкеров — последняя гвардия Временного правительства—неподвижно стояла в караульной комнате, у дверей, за которыми тринадцать министров, с упорством, достойным лучшего применения, все еще играли свою пьесу, не замечая, что занавес уже давно опустился. Вся колонна держала винтовки на изготовку и ни одним словом не отвечала на бешеные крики, которыми толпа, втиснувшаяся вслед за человеком в очках в караульную комнату, встретила это последнее препятствие,

И вдруг все смолкло. Человек в очках поднял руку. ^;

— Товарищи! Не нужно крови! Сопротивление бесполезно! Положите оружие! Временное правительство здесь?

Один из юнкеров за спиною своих товарищей открыл дверь в кабинет и вытянулся на пороге во фронт.

— Как прикажет Временное правительство? Защищаться до последнего человека? Мы готовы, если прикажет Временное правительство!

Он молча, взяв руку под козырек, выслушал ответ и, повернувшись, прошел сквозь колонну.

Человек в очках, подняв голову, смотрел ему в лицо, сощурив глаза, положив руку на кобуру револьвера.

— ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ПРОСИТ СООБЩИТЬ, ЧТО ОНО УСТУПАЕТ СИЛЕ И СДАЕТСЯ!

notes

1

Ультиматум — последнее решительное требование.