Ось
Шрифт:
Миссис Рэбка все повторяла: «Айзек! Айзек!» Она потянулась к нему, словно желая согнать с него этот страшный лоскут, но Двали перехватил ее руку:
— Не прикасайся, Анна.
Анна. Миссис Рэбка звали Анна. Какой-то частью ума, сохранявшей абсурдное хладнокровие, Лиза зафиксировала этот факт. Анна Рэбка. Мать Айзека.
— Нам надо снять это с него!
— Нужно что-нибудь, чем можно до этого дотронуться, — сказал Двали. — Перчатки, палка, бумага…
Турк сорвал наволочку с одной из запасных подушек и намотал ее себе на руку.
Странно,
Все отступили от кровати. Турк протянул к странному существу обмотанную наволочкой руку. И тут произошло нечто не менее странное.
«Оно» исчезло.
— Что за черт?! — воскликнул Турк.
Мальчик учащенно задышал, выпрямился и сел, водя рукой по лицу, чтобы стряхнуть наваждение и вернуть коже чувствительность.
Лиза заморгала, пытаясь заново прокрутить в памяти то, что произошло. Летающий лоскут растаял в воздухе — так по крайней мере это выглядело. Словно превратился вдруг в жидкость, моментально испарившуюся. Но не совсем так, потому что на том месте, где он был, не появилось ни облачка пара. Он всосался —как лужица воды во влажную землю — прямо в тело Айзека.
Лиза постаралась отогнать от себя этот жуткий образ.
Миссис Рэбка оттолкнула Турка и бросилась к мальчику. Она рывком опустилась на кровать рядом с ним и обняла его. Айзек, все еще с трудом дыша, прижался к ней, уткнулся ей в плечо и стал всхлипывать.
Вроде бы самое страшное было уже позади. Двали попросил всех отойти: «Пусть они побудут вдвоем». Лиза отступила назад и схватилась за руку Турка. Его ладонь была потной и пыльной, но Лизу это сразу успокоило. Все только что произошедшее представлялось ей абсолютно непостижимым, зато эпилог не нуждался в объяснениях: перед ней была мать, утешающая испуганного ребенка. Лиза впервые посмотрела на миссис Рэбка другими глазами. Раньше она видела в ней только мрачную и бесчувственную Четвертую. Но для миссис Рэбка Айзек был не подопытным существом, а сыном.
— Что за чертовщина, — повторял Турк. — С ребенком-то все в порядке?
Это еще предстояло выяснить. В комнате мотеля был крошечный кухонный закуток. Диана и Сьюлин уединились там, что-то взволнованно обсуждая. Доктор Двали стоял поодаль, наблюдая за миссис Рэбка. Постепенно дыхание мальчика стало ровнее. Он отстранился от миссис Рэбка и огляделся вокруг, несколько раз икнув. Его странные глаза в золотых блестках были огромными и влажными.
Диана Дюпре оторвалась от беседы с марсианкой и сказала:
— Можно, я его осмотрю?
Из всех присутствующих она имела наибольшее право называться врачом, и миссис Рэбка, хотя
Айзек собрался с духом и спросил:
— Вы доктор?
— Медсестра. Зови меня Диана, ладно?
— Диана, со мной все хорошо?
— На мой взгляд — да.
— Что это было?..
— Не знаю. Сейчас происходит много странных вещей. Это тоже была одна из них. Как ты себя чувствуешь?
Айзек помолчал, словно оценивая собственное самочувствие.
— Лучше, — сказал он наконец.
— Тебе ведь уже не страшно?
— Нет. Ну… Уже не так.
Его речь была более ясной и отчетливой, чем в предыдущие дни.
— Можно спросить тебя кое о чем?
Айзек кивнул утвердительно.
— Вчера ты говорил, что можешь видеть сквозь стены. Свет, которого больше никто не видит. Ты и сейчас его видишь?
Он кивнул еще раз.
— Где он? Можешь показать, в какой стороне?
Он неуверенно сделал то, о чем его просили.
— Турк, — сказала Диана, — ваш компас при вас?
Турк носил в кармане старый компас в медном корпусе. Уезжая из деревни минангкабау, он не согласился с ним расстаться, чем немало расстроил ибу Диану. Он достал компас и встал рядом с Айзеком.
— Здесь не может быть ничего нового, — нервно сказала миссис Рэбка. — Он всегда показывает в одну сторону. На запад. Чуть-чуть севернее.
— Сейчас почти точно на запад. Даже, строго говоря, чуточку южнее. — Турк огляделся, чтобы увидеть выражение лиц собеседников. — А что? Разве это так важно?
К середине дня улица приобрела несколько более нормальный вид. Последние пару часов из пепла больше ничего не вырастало. То там, то здесь закручивались вихри пыли, но это могло быть и просто от ветра. День выдался ветреным, по небу неслись облака, под стенами вырастали серые кучи пепла. Зато часть его ветер унес, кое-где даже появились островки чистого асфальта.
Только немногие из фантасмагорических растений пережили это утро. Большая часть их была уничтожена (или сожрана, как считала Лиза) более мелкими и подвижными существами или образованиями, тотчас таявшими в воздухе, — как тот цветок с глазом в бутоне. Растения, что были покрупнее, еще кое-где уцелели. Лиза видела несущееся по улице перекати-поле неправдоподобно яркой расцветки — очевидно, это была шелуха чего-то уже отжившего свое. Одно из зданий напротив мотеля было облеплено, как паутиной, причудливым сплетением хрупких белесых трубок. Надпись на стене, некогда гласившая «Автозапчасти», была теперь почти неразличима под этой бледной сеткой.