Оружейник
Шрифт:
— Уфф… Давай иначе. Когда порох внутри гранаты вспыхивает, граната взрывается. Образуется много огня и дыма, и этот дым несется во все стороны с такой силой, что буквально спрессовывается в мощные сгусти. И вот такое дымовое кольцо от гранаты называется «ударная волна». И тот, кто будет стоять близко возле гранаты, получит такой удар этой волной, что будет убит, либо ему поотрывает руки и ноги.
— Дымом? — скептически приподнял бровь Саверон, — как убивают быстро летящие пули, я понимаю, но они тяжелые и твердые. Дым… как дым может убить? Разве что если задохнуться
— О боги, дайте мне сил… Сэр рыцарь, я мог бы рассказать вам множество невероятных вещей, но вы их все равно не поймете. Это очень уж сложно. Просто запоминайте правила обращения с гранатами, это очень опасное оружие…
— Чем, осколками? У низших орков щиты весьма крепкие, их не пробить так легко.
— Граната убивает именно ударной волной, и щит от нее не спасет. Это все равно что закрываться щитом, стоя на пути несущегося горного потока. Или, в данном случае, невероятного урагана. В общем, смотрите, я вам покажу на деле.
Испытание гранаты провели в том же овраге, что и за день до того. Данила поджег одну и бросил вниз, стоя подальше от края. Внизу рвануло, вверх взметнулся дым, почти все рыцари основательно вздрогнули от неожиданности. Затем обратно посыпалась земля и пыль.
— Теперь понятно?
— Знатно прогремело, — признал Саверон, — но гром и то громче гремит, и ничего. И ураганов, вырывающихся из оврага, я тоже не заметил. Мастер-оружейник, вы предлагаете нам полусотней воевать против тысячи, надеясь, что серая чума перемрет от… дыма?! Это… это безумие. Они просто закроются щитами от осколков — и все!
Все катилось к чертям. Йонгас и Роктис наблюдали за всем этим, но вмешиваться не спешили, сами, видимо, ничего не понимают. Вселить в рыцарей веру в мощь оружия, из-за твердолобости Саверона, не удалось даже при помощи демонстрации. Остается один, крайне бесчеловечный метод.
Данила тяжело вздохнул и решился. Изможденные пленники в концлагерях, множество убитых серой чумой, разоренные земли, из последних сил держащиеся осажденные города… Им нужна помощь, стране Валлендела нужно спасение от наступающей беды — а дело намертво застряло из-за тупицы, заразившего своим скепсисом весь отряд. Будет то, что задумал Данила, убийством или все-таки самоубийством? Боже, прости, но другого выхода нет.
— Вы полагаете, что сможете щитом закрыться от ударной волны? — мрачно спросил инженер.
— От осколков — да. А эта ваша волна ничего не стоит. От дыма заслоняться бессмысленно. Дыхание задержал да и все.
— Ладно же, — согласился Данила, — давайте мы положим на землю гранату, вы станете возле нее, закрывшись щитом, и подожжете фитиль. А мы поглядим, что из этого выйдет.
— Да сущий пустяк! — самоуверенно заявил Саверон, — давайте ее сюда.
Он взял один из больших пуленепробиваемых щитов — по сути, двухслойный железный щит, сваренный из двух обычных — и спустился вниз по склону оврага.
— Я готов!
Данила поставил перед ним в двух шагах гранату и протянул подожженную Йонгасом свечу:
— Да поможет вам ваша богиня. Как только подожжете фитиль, сразу спрячьтесь
Саверон решительно поставил щит нижней кромкой на землю, примерился, как ему удобнее за ним прятаться, и Данила спешно ретировался наверх, к остальной группе.
Грохнуло ничуть не слабее, чем первый раз, затем воцарилась тишина. Выждав еще несколько секунд, Йонгас и еще несколько рыцарей заглянули с обрыва вниз, оттеснив пытающуюся тоже заглянуть Роктис.
— Сэр Саверон? Слышите нас? Должно быть, сознание потерял…
— Ну так спуститесь, приведите его в чувство, — мрачно отрезал Данила, не заглядывая в овраг, и пошел обратно, туда, где слуги вбивали в землю бревна, имитирующие расстановку вражеских колонны и шилтрона.
Йонгас и Роктис почти сразу же пошли следом, раньше других убедившись, что рыцарь мертв.
— У него был вообще шанс выжить? — спросил эльф.
Данила пожал плечами:
— Я не был уверен точно, не знал силы ударной волны этого пороха. Но гранаты моего мира в таких ситуациях обычно шансов не оставляют, а выжившие остаются калеками. Против ударной волны бессильны любые доспехи.
Эльф помрачнел сильнее:
— То есть, ты сознательно дал ему погибнуть?
— А у меня был выбор? Нет, он мне его не оставил.
— Не слушай его, душенька, — защебетала Роктис, — пожертвовать тупицей ради общего блага — святое дело!
Йонгас презрительно фыркнул:
— И этот человечишка еще упрекал меня, что жертвовать одним невиновным ради многих — плохо.
— Я им не жертвовал, — покачал головой Данила, — просто организовал встречу с неизбежностью чуть раньше. В нашем мире говорят, что нет ничего опаснее дурака с гранатой: один такой идиот, погибая, может угробить своих же. Своим презрением к опасному оружию он подписал приговор себе и пытался сорвать запланированную атаку, а теперь его пример послужит наглядным примером для остальных.
Тут рыцари, достав из оврага тело погибшего, двинулись обратно, и на их лица Даниле смотреть было страшно, но свой гнев они неожиданно обратили на Йонгаса.
— Советник Йонгас, этот человек только что убил одного из королевских рыцарей, — сказал шедший во главе процессии, — Саверон мертв.
— Кто же виноват, что Саверон погиб от какого-то, как он сам сказал, пустяка? — пожал плечами эльф. — Мастер Разумовский ведь пытался объяснить вам, какое это опасное оружие. Не верить ему на слово — все равно, что не верить вашему королю. Так что Саверон получил, что заслужил, разве нет?
— Можно же было на собаке показать! — крикнул кто-то из толпы.
— Мне не пришло подобное в голову, — примирительно сказал Данила, — там, откуда я, с животными не принято так обращаться. К тому же, одеть собаку в доспехи было бы трудновато. Сэр Саверон не верил в силу ударной волны — и вы не верили. Разрушительное оружие требует уважительного отношения, и теперь вы это знаете.
Добрых полдня Данила тренировал бойцов с учебными гранатами, отрабатывая двустороннюю атаку на колонну и шилтрон.