Ортодокс
Шрифт:
Это все уже теперь начальные вопросы.
Теперь пора решать следующие вопросы. В чем состоит воля Бога во мне и ко мне? Что я должен привнести и сделать на земле, среди людей, что назначено мне здесь волей Бога?
Но и это не все. Как и что сделать, чтобы не отступать с пути Божией воли? Ну, и, конечно, как сделать так, чтобы уметь и мочь жить с восторженно-жутковатым ощущением присутствия Христа в моей жизни.
Из первого монастырского особножительного Устава отшельнической жизни Антония Великого, – «Не оставляй воли Божией, чтобы исполнить волю людей».
Ведь я об этом сейчас и думаю. Даже
Именно технология. Берешь, и делаешь.
Монахи часто болеют, воспринимая болезни, как вразумление. Мучаются животом, головой, радикулитом, глазами, обменом веществ, зубами и пр.
Так вот болезни – это также часть монашеской технологии, превращающая человека в монаха, в ангела во плоти.
У меня часто болит голова. От боли и раздражения в теле, в желудке, в спине, в сердце. От переутомления, от недосыпания, от перенапряжения, от плохой еды. Голова – как главный рецептор физического дискомфорта.
И я всегда относился к головной боли – как свидетельству каких-то физических проблем, как к чему-то, чего нужно бы избежать, а от повторения хотелось бы уйти.
Впрочем, я часто относился к головной боли – и как к свидетельству качественного и взрывного роста, изменения, преобразования.
Может быть так всегда надо воспринимать головную боль!?
Должно быть сильнейшую головную боль испытывал Иисус Христос на кресте! От умирания тела, от сопротивления тела надвигающейся телесной смерти. Он должен был перенести дикую, нечеловеческую головную боль, прежде чем телесное дыхание остановилось!
Интересно, а дышал ли Иисус Христос после Воскресения?! Видимо да, поскольку он вкушал земную еду после воскрешения.
То есть головная боль – как следствие, как показатель умирания телесного, еще одна телесная боль – еще шаг к телесной немощи, избавлению от телесной силы, еще шаг к ожидаемому и долгожданному вызволению из тела. Еще одно преодоление физического, еще одна победа духовного над материалистическим, еще одно проявление силы веры.
Потому что есть лишь одна сила, сила духовного тяготения, преодолевающая материальное отталкивание и удерживающая людей друг с другом, и зовущая людей друг к другу. Это – вера в Бога, дарующая победу духовного над брением.
И есть лишь один земной институт, укрепляющий веру, владеющий и обладающий технологиями укрепления веры, это – земная Церковь, религия.
Религии, а более всего единобожие – иудейство, христианство, иудаизм, мусульманство – это средства спасения, индивидуальные и массовые средства защиты человечества от ускоренного и революционного вымирания.
Но несмотря на усилия Церкви, человечество устремляется к смерти, изобретая и создавая все более совершенные средства и способы самоуничтожения и уничтожения друг друга.
Такое движение к самоуничтожению в европейском мире ускорилось в шестнадцатом веке, с появлением протестантской ереси, с рождением
В Италии, бывшей оплотом Возрождения, католичество устояло. Европейское Возрождение почти не коснулось Германии, и, как результат, там родился и укрепился протестантизм, внешне, декларировано, как протест против коррумпированной католической церкви.
Причем протестантская церковь, действительно многое отдала, доверила человеку. Конечно, не обрядовую, не священническую часть церковную жизни. Но прежде всего и единственно, доверила человеку быть сильным, самому определять степень своей силы и слабости перед Богом, самому решать, готов ли он, человек недостойный, предстать перед Богом, причаститься святых Христовых тайн, принять тело и вкусить кровь Христовы, то есть принять в себя вещественное выражение, материальный символ Св. Духа. Это означает, что человек в протестантской церкви сам себе мерило и определение своего греха. Но понять и определить, в крайнем случае, почувствовать грех, могут только священнослужители, получившие благодать Св. Духа, и, конечно, святые люди, прошедшие нечеловеческий путь лишений и отречений, отторжения, освобождения от страстей. Но никак не люди, живущие праздной, или даже трудной, но светской, будничной, суетной жизнью, в страстях. То есть в протестантизме – святость это номинальная, функциональная составляющая, часть регламента. Вот это-то и отход от христианства. Суд и уничижение – вот фундамент человека в протестантской церкви. В теологическом, строгом смысле, протестантизм – это человеческий институт, не Божеский. Ибо в этой церкви сдвинуто понятие первородного греха. Это романтический взгляд на природу человека. Это дискредитация всего библейского мироустройства, основанного на ветхом и новом заветах. Протестантизм, лютеранство – это ведь, по сути, попытка создания еще одного, третьего, новейшего завета.
Возрождение – это был такой свисток, выход пара, чего не произошло в Германии и Швейцарии. Из этого логического ряда выбиваются Нидерланды, там с Возрождением было все в порядке, но протестантизм ополовинил страну и географически и концептуально, а уже в наше время превратились в страну воинствующего атеизма (здесь принят первый в мире закон об эвтаназии, который по сути закрывает христианскую страницу в истории страны) – не типичного даже для безбожной Европы.
В нарождающейся атеистической цивилизации человек перестал выбирать между решениями и целями, данными ему Богом, и принялся выбирать между задачами, выдвинутыми, как казалось и кажется человеку, самим человеком.
Что есть западня. Отказавшись от Бога, человек выбрал сатану. Все, что не от Бога, все от сатаны. У человека нет своих желаний, устремлений, целей и задач, потому что человек – это поле битвы сатаны с Богом. Есть цели, задачи и желания, и пр. все – от Бога и от врага Его.
Если нет в сердце человеческом целей, задач и желаний от Бога, тогда остаются лишь цели, задачи и желания от сатаны.
Поэтому, отказавшись от построения на земле божественной цивилизации, человек начал строить на земле цивилизацию сатанинскую.