Орлиный мост
Шрифт:
— Все хорошо. Она спит, но у нее был небольшой приступ и она произнесла несколько слов.
— Что она сказала? — с беспокойством спросила Ноэми.
Удивленная тревогой, которая казалась чрезмерной, Мюрьель продолжала все в том же спокойном тоне:
— Две-три фразы, не представляющие особого интереса. Но это уже кое-что. Я буду здесь завтра с самого утра. Желаю удачного вечера.
Какая мать, зная о состоянии дочери, не пожелала бы узнать, что это были за слова? Но у Мюрьель не было дочери, и вряд ли она это понимала…
Ей еще предстояло расшифровать слова Вероники: «Козыри — пики… Я —
Термин из карточной игры, отказ что-то сделать, строчка из стихотворения… Мюрьель знала: нельзя сразу пытаться установить причинную связь между каждым сообщением и придавать значение поверхностному смыслу слов. Речь могла идти о каких-то воспоминаниях, не связанных с Тома.
В то же время Мюрьель не хотела игнорировать то, что слышала. Надо было встретиться с родителями и близкими Вероники и Тома. Об этом она решила поговорить вечером с Мишелем, надеясь, что он ей поможет.
Покинув кафе Антонена, Мишель направился к дому Жерома. Поведение пожилого человека привело его в недоумение. Но самое неприятное было в том, что ему не удавалось понять причину замкнутости хозяина кафе.
Проводя расследование без официального разрешения, Мишель не мог оказывать на Антонена давление, как это было с Элен. Вот почему, натолкнувшись на стену молчания, инспектор решил пойти окольным путем. Мишель считал, что всегда можно найти подход к человеку, даже если его считают очень замкнутым.
Поскольку до возвращения Жерома и Мюрьель оставалось еще час или два, инспектор вновь погрузился в изучение досье, надеясь найти там хоть какую-то зацепку.
Когда Мюрьель вышла из машины с датчиком электроволн в руке, она невольно замерла в восхищении — ее поразила девственная красота этого места и тишина, царившая вокруг. Эта картина напомнила ей места, где она испытала подобные ощущения: Везелей, Бибракта, Стонхендж, Карнак 1 .
Независимо от культовой принадлежности эти старинные постройки, по ее мнению, обладали сильной энергетикой, почти ощутимой физически, которая словно увлекала вас в прошлое, если вы были достаточно восприимчивы. Одни специалисты утверждали, что в подобных местах действуют теллурические силы, другие говорили о некоем духовном начале. У Мюрьель не было определенного мнения об этом феномене, она знала лишь, что на территории древних развалин часто наблюдаются более мощные, чем где бы то ни было, электромагнитные волны.
1
Культовые места и храмы, построенные в Древней Галлии, Англии, Древнем Египте.
Мюрьель взбиралась на мост, обливаясь потом, тяжело дыша и недовольно сдвигая брови. Почему она заранее не поинтересовалась, насколько трудным будет подъем? Ведь она никудышная спортсменка — в Тулузе даже за хлебом ездит на машине! К тому же она терпеть не может прогулки по холмистым местам. А тут проявила такую беспечность! Впрочем, повод приезда сюда был действительно серьезным, и Мюрьель быстро подавила свою раздражительность и отбросила желание повернуть обратно.
Добравшись до небольшой плоской площадки моста, она остановилась, чтобы
Вся в напряжении, Мюрьель медленно двигалась вдоль переднего парапета, напрасно надеясь ощутить что-то особенное в том месте, где разбился Тома. Она пошла обратно — опять безуспешно, потом возобновила поиск, теперь уже с датчиком.
Когда женщина находилась на правой стороне моста, стрелка прибора словно взбесилась. Мюрьель повторила эксперимент несколько раз — результат тот же.
Положив камень в эпицентр этого «сгустка», она сделала несколько снимков. Догадки Мюрьель подтвердились, но она тем не менее решила позже спросить у Ноэми, было ли это именно то место, где «заколдовали» Веронику.
Окрыленная успехом, женщина спустилась к руслу реки и встала под мостом. Тут наверняка тоже будет сильный электромагнитный фон. Она включила прибор, но стрелка осталась неподвижной.
Мюрьель проделала опыты еще несколько раз, но безрезультатно. Это было необъяснимо.
Заинтригованная, она перебралась на другой берег реки, пролезла под парапетом, продолжая измерять датчиком интенсивность электроволн, которая заметно усилилась, когда она дошла до противоположного конца моста. В этом не было никакого смысла!
Не разрешив этой загадки, Мюрьель сделала точный эскиз моста, записала рядом результаты наблюдений, отметив точки, которые зафиксировала на мосту, при помощи нескольких камешков, и вернулась к машине в наилучшем расположении духа.
Для Мюрьель это был удачный день: Вероника заговорила, мост — тоже, только по-своему.
Чтобы узнать больше, надо вернуться сюда в ближайшее время, но уже ночью, прихватив с собой самое совершенное оборудование. Тогда она сможет сфотографировать энергетические «отпечатки» духов, появляющихся тут.
Теперь Мюрьель была уверена в том, что события, произошедшие четвертого августа 1983 года, развивались не в такой последовательности, как было указано в полицейских отчетах.
В то же время в Лазале Мишель внимательно читал дело Тома Дюваля. И хотя не нашел там ничего принципиально нового, он сделал шаг вперед, сумев свести воедино те сведения, которыми располагал.
С одной стороны — семья Дюваль, семья жертвы: Элен, Бернар — муж этой дамы, умерший вскоре после трагедии, и Пьер, младший сын. С другой стороны — Вероника и ее мать Ноэми.
Судя по всему, семьи не знали друг друга. Тем не менее в Веронику вселился так называемый дух, который сообщал об убийстве Тома, тогда как по официальной версии это было самоубийство.
Мишель сконцентрировался на фактах, забыв на время о необычном характере дела. В свое время жандармы пришли к выводу о самоубийстве, других версий никто не выдвигал. Однако теперь, пятнадцать лет спустя, в этом заключении можно было усомниться. Достаточно оказалось взглянуть на фотографии тела Тома с разбросанной вокруг одеждой, и прислушаться к vox populi — народной молве, говорящей устами Антонена.