Орленок
Шрифт:
— Из последнего тренировочного выхода принесли четырнадцать штук. Из последнего «боевого» — двадцать шесть. Но в боевые я пока бегаю один.
Тут Уфимцев посерьезнел, покосился на дочку, потерявшую дар речи, и сделал еще одну попытку вывести меня на чистую воду:
— Спрос на Искры третьего ранга очень высок, но единовременно такое количество, как правило, не приобретается. Получается, что у вас не один и не два постоянных покупателя, верно?
Этот завуалированный допрос надоел даже Дайне. И она предложила вариант ответа, который меня полностью устроил:
— Валерий Константинович, посмотрите, пожалуйста,
— Хм… Да.
— Она — моя. Мало того, не единственная машина такого класса в моем гараже. Что проверяется без особого труда. А теперь, когда вопрос о моей финансовой состоятельности закрыт, предлагаю вернуться к вашим ножам. Ибо у нас не так много времени…
Глава 25
9 декабря 2512 по ЕГК.
…В магазин биодобавок рода Карачаровых заскочили буквально минут на десять, затарились огромными пластиковыми «ведрами» с сухими смесями, требующимися для укрепления костей, и поползли к поместью Максаковых. Ибо движение в городе, заваливаемом снегом, потихоньку умирало. По дороге набрали Павла Демьяновича и сообщили, что уже едем.
Он поинтересовался, где именно мы находимся и что предсказывает наш навигатор, обрадовал сестренку тем, что ждать осталось от силы пятнадцать минут, и спросил, не прихватим ли мы с собой еще и их бабушку. От первой встречи с Ольгой Максимовной осталось не самое приятное послевкусие, но я понимал, что отпускать внучку с малознакомыми людьми эта аристократка не захочет, поэтому дал ожидаемый ответ. Потом выслушал просьбу подобрать «дам» в подземном гараже, сообщил, что так и собирался, полюбопытствовал результатами ходовых испытаний «Стрекозы» и получил забавный ответ:
— Это были самые экстремальные ходовые испытания радиоуправляемых игрушек в истории: несчастный вертолетик в принципе не касался земли и, по самым скромным подсчетам, налетал километров двести! Скажу больше: если бы Лизе не напомнили о необходимости собираться в театр, ваш подарок все еще носился бы над нашим поместьем…
— Может, возьмем «Стрекозу» с собой и запустим в театре, чтобы актеры не заскучали? — пошутил я и услышал звонкий смех счастливой девчонки.
— Зря вы это предложили… — притворно вздохнул ее брат. — Теперь наша егоза изведется от желания воплотить эту идею в реальность…
Не знаю, о чем мечтала «егоза» оставшееся время до нашего приезда, но в тот момент, когда они с Ольгой Максимовной вышли из лифтового холла и направились к «Бурану», глаза девчонки горели от предвкушения.
Уверен, что не будь рядом «строгой надсмотрщицы», Лиза наплевала бы на необходимость изображать утонченную дворянку и рванула бы к нам вприпрыжку. А так царственно плыла к машине и, вне всякого сомнения, мысленно торопила либо время, либо бабку.
Издеваться над страдалицей я не стал: сделал один общий комплимент внешнему виду «театралок» из рода Максаковых, и галантно помог старшей театралке усесться за правое заднее сидение кроссовера. А младшей занялась Ольга:
— Елизавета Демьяновна, дорогу до театра на Всесвятской знаете?
— Конечно!
— Тогда возьмете на себя обязанности штурмана? Я ради такого дела уступлю вам переднее сидение…
«Вечернее платье»? Высокая прическа? Необходимость держать спину и лицо?
К слову, шуточное решение взвалить на ее плечи «настолько серьезную» ответственность помогло на самом деле: уже через минуту после выезда с территории поместья девочка предложила вариант проезда через дворы, позволивший объехать намертво вставший участок пути, затем подсказала, где срезать дорогу по тротуару и назвала точную сумму штрафа за это нарушение ПДД, показала, по какой аллее парка можно сократить маршрут еще на триста метров и т.д. В общем, именно ее стараниями мы въехали на Всесвятскую аж за пятьдесят три минуты до начала спектакля.
Я понимал, что представители высшего света приезжают в театр в том числе и показать себя, но шарахаться по фойе почти час был не готов. Так что заехал на очередной тротуар, остановился рядом со входом в кондитерскую лавку и предложил штурману оказать нам с Олей помощь еще в одном очень важном деле.
— В каком-таком деле? — спросила Лиза, не отрывая взгляда от витрины.
— Подобрать сладость, способную оптимально простимулировать мозг перед таким ответственным мероприятием, как просмотр Вечной Классики.
Тут прыснула даже Ольга Максимовна… и перестала строить из себя поборницу традиций:
— Сладость, оптимально стимулирующая мой мозг — это шоколадка «Яр».
— А моего — «Радуга»! — так же «серьезно» сообщила Кольцова.
— Купим! — пообещала самая ответственная личность в нашей компании и требовательно посмотрела на меня.
Я шустренько десантировался наружу, обошел машину, открыл правую переднюю дверь и подал юной даме руку. Потом предложил ей локоть, чинно завел в лавку и взял на себя роль второго номера. Правда, в какой-то момент предложил не мелочиться и брать не по одной, а хотя бы по пять шоколадок всех типов, но это вмешательство в процесс было принято благосклонно. Так же, как два следующих. В результате мы затарились не только сладостями, но и прохладительными напитками, одноразовыми стаканчиками и влажными салфетками…
…В подземный гараж театра зарулили за восемнадцать минут до начала спектакля, кое-как доползли до парковочных мест «нашей» ложи, подождали еще семь и встретили Ксению Станиславовну, прикатившую на белоснежном лимузине «Монарх». Пока старшие дамы обменивались мнениями о снегопаде и «умопомрачительных пробках», прозвенел второй звонок, и мы, наконец, выдвинулись в сторону лифтов. Торопиться нам было невместно, поэтому к ложе подошли всего секунд за двадцать пять до третьего звонка. Впрочем, как вскоре выяснилось, могли считать себя образцами пунктуальности — зрители, встрявшие в пробки, подтягивались на свои места весь первый акт. Правда, их появление я замечал далеко не всегда: спектакль в прочтении Ильи Гранина зацепил с первых мгновений и заставил сопереживать злоключениям почти всех героев бессмертной пьесы Бомарше. А талант перевоплощения членов труппы, игравших роли самого Фигаро, его невесты Сюзанны, пажа Керубино и экономки Марселины просто убил: эти актеры и актрисы по-настоящему жили своими персонажами и заставляли верить в каждую реплику или жест.