Орланда

Арпман Жаклин

— Ты, между прочим, тоже их прямой потомок!

— Я их отвергаю. Мужчины мне нравятся: наши вкусы совпадают — ты ведь, хвала богам, подсознательно тянулась ко всему, что не нравилось маме! Ты могла бы стать похожей на меня, но не захотела. — Он засмеялся. — Тысяча благодарностей! Это сильно обогащает личность бедного Люсьена, а то он был такой бесхарактерный — ничего, кроме смазливой мордашки да белокурых локонов!

— Спешу тебе напомнить, что ты чудовищно неосторожен. Не знаю точно, чем ты там занимаешься с твоими мужиками, да и знать не хочу (ты ведь понимаешь, что я говорю правду, потому что знаешь меня, как облупленную), но СПИД не дремлет, и ты рано или поздно заразишься.

—

Ты бредишь! Я сплю только с приличными людьми.

— Ну да, все же знают, что вирус капитулирует перед дорогим костюмом и галстуком!

Алина сочла за лучшее расстаться с Орландой, как только они добрались до улицы Роденбах. Она вздохнула с облегчением, увидев, что Альбер еще не вернулся, выкинула записку и юркнула в постель.

«На сегодняшний вечер я спасена. Но что будет завтра? А в воскресенье?»

Ее передернуло от страха. Альбер доделает проект, не пойдет на работу, в субботу они отправятся ужинать к Жаклин — она празднует возвращение мужа — и вернутся очень поздно, наутро Альбер захочет прогуляться, возможно, придется ехать в Ахен… Так когда же она увидит Люсьена? Невозможно ждать до понедельника, невозможно вырваться из четкого распорядка жизни, не оставляющего даже самого маленького окошка для тайной встречи. И, даже если она что-то придумает на этой неделе, как быть со следующей встречей? Она услышала, как Орланда говорит: «Ну, так что же, брось его!» — и мгновенно представила себе, какая будет у нее жизнь. Друзья ужаснутся немотивированному разрыву, отвернутся от нее и кинутся утешать бедняжку Альбера, она поселится одна — если только Люсьен не решит жить вместе с ней, — будет ждать его возвращения после загулов и стариться, мучаясь от изжоги в душе.

Алина рывком села на кровати и, не зажигая света, уставилась в темноту, а из глубин ее существа рвалось яростное «НЕТ!». «Так — не будет!» — подумала она, не собираясь задумываться над тем, какие странные решения рождаются в темных глубинах ее располовиненной души.

* * *

Расставшись с Алиной, Орланда почувствовал такое омерзение при мысли о своей плохонькой гостинице, что даже решил было переночевать на улице Малибран. «В это время суток вряд ли мне грозит чей-нибудь визит», — подбадривал он себя, но вредный внутренний голос напомнил, что Мари-Жанна вряд ли работает в субботу утром, а сестра Анни наверняка захочет сообщить ему новости о матери. Он увидел, как они врываются к нему на рассвете, одна — влюбленная, другая — в гневе, застонал от ужаса и пошел к авеню Лепутр.

Поль еще не спал. Сидя в гостиной, он слушал концерт Шумана, не отдавая себе отчета в том, что со дня первой встречи с Люсьеном не слушал другой музыки. Звонок вырвал его из глубокой задумчивости, и за несколько секунд, пока Орланда поднимался, Поль придумал, оценил и отверг десять разных приветственных фраз (одна была хуже другой!), так что, открыв дверь, не произнес ни слова.

— Вы подумаете, что я не ведаю, что творю.

Поль покачал головой:

— Я ничего не подумаю.

Потом, сделав над собой усилие, этот комильфо добавил:

— Я рад, что вы здесь.

Поль чувствовал: пусть даже он ничего не понимает, возвращение следует отпраздновать.

Для Поля было бы вполне логичным попытаться отыскать смысл этих странных перемещений. В профессиональной деятельности ему часто приходилось прояснять мотивации своих клиентов, и он был весьма ловок в словесной игре в вопросы-намеки, так тонко ходившие вокруг да около сути дела, что эта самая суть в конце концов и открывалась. Этот двадцатилетний юнец не разберется в тонкостях игры и наверняка раскроется… «Такая игра будет бесчестной», — подумал Поль и отступился. Мы-то знаем, что Поль просто не мог ничего раскопать, а скажи Орланда

правду — не поверил бы ему, но это не должно помешать нам оценить деликатность жеста. Естественность Люсьена, выдававшая сумятицу в его душе, тронула Поля, он хотел быть достойным того, что воспринимал как доверие, и в этом движении души умер развратник, рухнули тщательно выставленные заслоны. Неожиданное возвращение помогло Полю понять всю простоту новой реальности: по какой бы причине Люсьен ни ушел, он вернулся потому, что захотел этого. Он предпочел общество Поля чему-то другому, — значит, нельзя обманом и предательством выяснять, чему именно. Люсьен сам расскажет, когда захочет. «Сегодня никто не помешает мне быть счастливым, страдания оставим на потом!» — решил он.

Это была их последняя встреча.

* * *

Суббота превратилась в странную пытку.

И Алина, и Орланда, оба спали плохо, проснулись рано и были застигнуты врасплох ситуацией: рядом нежный, любящий партнер, чья привязанность на фиг не нужна! Со своей стороны и Поль, и Альбер ощутили внутреннее напряжение и попытались прийти на помощь:

— У тебя усталый вид, — сказал Альбер.

И Поль:

— Не вставайте. Я принесу вам завтрак в постель.

Оставалось одно — принять с благодарностью заботу, которая не приносила утешения. Орланда не так ясно, как Алина, понимал происхождение глухой боли, мучившей его: почувствовав, что хочет ее видеть, он просто шел к ней. Впервые на его пути возникло препятствие. «Нельзя же вечно уповать на Гонконг, она должна бросить Альбера, — подумал он, подтверждая предчувствия Алины. — Но пока — как дожить до понедельника?»

— Поспи еще немного, — предложил Альбер.

Она заставила себя мило улыбнуться:

— Не хочу. Мне необходимо размяться.

Алина проторчала на кухне так долго, как только смогла, но, выжав апельсиновый сок и разбив яйца над сковородкой, поняла, что не знает, куда себя деть.

Орланда выпил очень крепкий и ароматный кофе, принесенный Полем. Когда это крепкий кофе успокаивал нервы?

— Мне нужно пройтись по магазинам, — сказал он, впрыгивая в одежду.

Поль сделал все, чтобы не выказать ни малейшего разочарования. Он колебался, стоит ли ему предупреждать молодого человека, что он ужинает сегодня с друзьями. Сказать — значит предопределить желание Люсьена вернуться, а это неосторожно. И Поль промолчал, позволив безумию уйти из его жизни.

«Какие, к черту, магазины?» — спросил себя Орланда, оказавшись на тротуаре.

Альбер сомневался, стоит ли им осуществлять еженедельный «набег» на магазины — Алина щедрой рукой забила холодильник, — и предложил отправиться на Блошиный рынок. Они уже выходили из квартиры, когда зазвонил телефон: мадам Берже приглашала их на обед. Алина, не чувствуя в себе мужества противостоять материнской заботе, отказалась, пообещав, правда, прийти на ужин в воскресенье.

«Итак, вечер воскресенья — крайний срок», — сказала она себе, не очень понимая, что имеет в виду.

Сев за руль, она совершенно неосознанно поехала прямо на авеню Лепутр.

— Странный ты выбрала маршрут, — заметил Альбер.

— О, черт! Какая же я рассеянная!

Орланда улыбнулся, когда их машина проехала мимо него, подозвал такси и велел шоферу ехать на Блошиный рынок.

Погода наладилась, на рынке оказалось полно народу, и в сутолоке толпы Алина и Орланда смогли несколько раз пересечься на мгновение и дотянуть до середины дня. Но потом Альбер устал и захотел где-нибудь посидеть в тишине: ему говорили о трактирчике, который держит один фермер недалеко от Гезбика, — там можно поесть бутербродов с брынзой и редиски, так, слегка перекусить в ожидании роскошного жаркого, обещанного Жаклин, чтобы не испортить аппетит.