Орки
Шрифт:
– Как ты?
– Я стал короче.
Мы посидели молча. Рядом со мной, на той же скамье сидела и шаманка. Она-то меня и позвала.
– Что дальше, Вождь?
– Углук провел рукой по лежащему рядом клинку в ножнах.
– У тебя дальше выздоровление и много забот о своем роде, - я остановил его вопрос, подняв руку, - ногу я тебе сделаю, заживет то, что осталось и по мерке сделаю. Бегать ты не сможешь, но ходить обязательно. Ешь, спи, выздоравливай, буду заходить.
Я протянул ему руку, и мы, пожав их, кивнули друг другу.
– Мне пора.
За мной вышла и шаманка. Мы молча отошли
– Зачем я тебе?
– Зачем...
– я потянулся и, откинувшись на стол, посмотрел в небо, - хочу поручить тебе вызов Темного.
Шаманка подпрыгнула и, вскочив, стала передо мной.
– Ты сам себя хоть слышишь? Позвать Темного из небытия. Чем, зачем, для чего?
– Зачем? Попросим его нам помочь, - я теперь старательно разглядывал свои когти.
– Ты хоть понимаешь, что ты просишь?
– А ты?
– я перевел глаза на нее и помолчал, - ты хоть знаешь, как это делать? Или ты только зубы лечить можешь?
Зашипев, шаманка приблизилась ко мне и подняла к лицу когтистые лапы, я сверкнул на нее глазами и мерзопакостно оскалился. Она, помедлив, схватила себя за волосы и, что-то бормоча, закружилась на месте. Понаблюдав за ней еще немного, окликнул ее.
– Ты закончила? Если да, то сядь.
Остановившись, она молча села рядом.
– Слушай внимательно и отвечай. Ты знаешь ритуал?
– Да.
– Знаешь, что для него нужно?
– Да, жертву, живую.
– Хорошо. Ты уверена, что сможешь призвать именно его, а не мелкого демона из развоплощенных, как в логове уруков?
– Да, - она поежилась, - даже не могла подумать, что ты меня так остановишь. Должен был бежать и вопить.
– Извини, - я мерзко хмыкнул, - не знал. Значит, сможешь.
– Этого не делали сотни лет. Ты думаешь, что мы позовем, и он придет? А если не придет?
– А ты постарайся. Награда может быть не малой.
– Или такой большой, что от нас ничего не останется.
– Тогда все проблемы и закончатся.
– Я не могу, я просто боюсь.
– Тогда я сам тебя в жертву принесу, - я покосился на замолчавшую шаманку и продолжил, - на твой зов и твою кровь кто-нибудь и придет, такой-то подарок. Жрица Темного. Хватит паниковать, делай свое дело. Получится - хорошо, не получится - призовешь кого-нибудь еще. Они, - я кивнул в сторону держащихся подальше орков, - всему рады будут. Они верить должны. Верить. По-настоящему. Для того с тобою и вожусь.
Она молчала так долго, что я уже стал прикидывать каким образом ее тащить обратно в нору. Потом она заговорила.
– Я сделаю то что ты сказал. И с радостью посмотрю как тебя порвут на части те кто услышит наш зов.
– Угу, оба порадуемся. Позовешь кого надо и все получится. Трех хватит для призыва?
– она кивнула, - сейчас пойдешь и скажешь всем, что мы сделаем. И проведи инициацию воинов. Знаешь как?
– Да. Зачем ты меня спрашиваешь, если ты все про меня знаешь? Как подумаю, вспомню, - она передернулась изможденным лицом, - что ты всю мою жизнь видел, жить не хочу. Знай, Ходок, самым радостным днем для меня будет тот, когда ты умрешь.
– Ну, ты у меня в очереди на покойники не первая, радуйся. Но взаимно.
Всхлипнув, она с ужасом посмотрела на меня и почти бегом бросилась к колодцу. А я сел поудобнее в ожидании.
С этого дня жизнь Ируки разделилась на две части, приходя домой, она занималась домашними делами, мысленно находясь в сенном навесе.
В тот раз, с трудом преодолев изумление от увиденного, она замерла, боясь спугнуть эти маленькие существа. А они в свою очередь, тоже на спешили к ней, предпочитая разглядывать ее с расстояния. Собравшиеся на вечернюю трапезу орки вели себя как обычно, тихо переговариваясь о произошедшем за день, она так же привычно включилась в ежевечернюю беседу, чувствуя гордость от такого уважительного отношения. Зверьки так и не отошли от самки и, сидя рядом с ней, только шевелили мохнатыми ушками, прислушиваясь к словам.
Набравшись смелости, Ирука спросила, уже привычно свернув пальцы в жесте уважительного вопроса в сторону старого орка по имени Уттан.
– КТО?
Удивленно дернув ухом, тот ответил незнакомым знаком и разглядев ее удивление, ненадолго задумался. Остальные орки, прекратив жевать, молча ждали. Еще немного подумав, он, пожав плечами, обратился к остальным. Безмолвная перепалка, в которой приняли участие все орки, затянулась минут на пять и закончилась короткой фразой воина.
– Я, схазат. Тиии, - он, ткнул в девочку когтем, - кхак Дарра. Только, - он показал знак мало и добавил, - они, - коготь ткнул в строну зверьков, - кхак Унаа. Урука уже знала, что это имя самки этой семьи.
Урука помолчала, обдумывая и кивнув, уточнила.
– Дара моя мама. Унаа - мама, - и она показала на зверьков.
Орки, дружно оскалившись, закивали. А подросток по имени Та, сморщив нос, повторил за ней.
– Унаа - мама.
И зафыркал, затыкая себе рот, остальные недоуменно покосились на него и дружно принялись фыркать. Даже Уттан, дернув ухом, растянул свой рот в оскале, показав, что зубов у него большая нехватка, и затрясся в беззвучном смехе. Отсмеявшись, они все дружно насели на нее, выясняя вопрос взаимоотношений внутри семей людей. Выяснив, что все жившие с Урукой являются родственниками, тихо и дружно засвистели, выражая свое отношение.
– Дара - мама, - Уттан показал знак большого уважения, и за ним его повторили остальные. После чего все орки как-то дружно задумались, о чем-то усиленно размышляя. Урука, чутко уловив их настроение, больше не спрашивала, заслужив очередной испытывающий взгляд из-под седых бровей от Уттана. За время их общения он был уже не первым.
А утром вышедшую как обычно раньше всех Дару ждали все орки семьи Уттана. Увидев их, она было попятилась, но старик тихо скрипнул.
– Не бояттча, - и, шагнув ближе, протянул ей костяное ожерелье, наподобие тех, что носили все самки заставы, только более вычурное и красивое. После чего, поклонившись, орки дружно разбежались по своим делам. Ошеломленная Дара, постояв у дверей, нырнула в сонное тепло дома, постояла мгновение, тиская ожерелье и тряхнув головой, направилась на девичью сторону дома. Вытащив из дома упирающуюся спросонья Ируку, она ткнула ей под нос ожерелье и спросила.